— Дочь? У тебя есть дочь? Серьёзно?
— А у тебя какие-то проблемы? — смерила она меня взглядом.
Но что для такого долбоёба как я взгляд этой женщины, если буквально всю неделю до этого меня методично разбирали по кусочкам? Вот пытки, это да, страшно. А взгляд… тьфу, мелочь, не более.
— Просто ты выглядишь как мужененавистница.
Она смотрела на меня, словно решая, проломить голову мне или нет, после чего оскалилась.
— Ха, ты почти прав. Но это не значит, что я против хорошо провести ночь. К тому же, я рада, что у меня есть дочь. Она вырастет настоящей воительницей. — Мужененавистницей, ты имела ввиду? — Мы довольно лояльны к мужчинам, но видеть вас среди нас… нет уж, извольте. Не в обиду тебе. Живём своей общиной, никого не трогаем, зарабатываем наёмничеством. Мужики вообще не нужны кроме того, как одолжить на время свой агрегат.
— Да ничего. Слушай, а ты там говорила что-то про бабскую армию…
— Женскую, — с нажимом проговорила она.
— Да-да, так там у вас типа миниармии из одних девушек?
— Да. Мы наёмницы и самые сильные воины, несущие честь и славу в битву против тех, на кого покажет наш наниматель.
Кого не спроси, а пиздёж один и тот же. Мы самые сильные, мы самые лучшие, мы самые-самые. А кончается всегда одним и тем же — кто-то обязательно допиздится и сдохнет.
— Даже если это мужчина?
— Деньги не пахнут, — парировала она.
Ясно, амазонки практически в чистом виде. Так и запишем. Феминистки, дорвавшиеся до оружия и силы, которых надо опасаться.
— А сам то? Разве не этим ты занимаешься, получив силу? — усмехнулась галлюцинация, стоящая в тени деревьев.
Ну опять ты, сука. Я защищался. Это разные вещи, так что иди нахуй, пока тебя не грохнул.
После этого я не смотрел в ту сторону, стараясь не замечать его слов. Пусть пиздит, всё равно ничего больше не может.
— Опять галлюцинации? — нахмурилась женщина.
— Жить не мешают и ладно, — отмахнулся я.
— До хорошего не доведут. Это как печать на душу на всю оставшуюся жизнь, — сказала она. — Была у нас одна… потеряла дочь. Потом всю оставшуюся жизнь её видела. И это свело её с ума.
Бывает, что ещё могу сказать. Буду надеяться, что меня эта участь обойдёт, иначе… А что иначе? Не сдохнуть же? Придётся так вот жить с этим кошмаром. Хотя моя медицина то научилась подобное лечить кое-как (не во всех случаях, но упустим это), так что справлюсь как-нибудь.
Пришли мои примерно к обеду. К тому моменту я успел уже распрощаться с женщиной, попутно поинтересовавшись её возрастом и именем.
— Женева, — гордо ответила она. — Мне сорок пять.
Ох, ебать тебе… А ты очень и очень неплохо сохранилась для такого возраста. Я-то думал, в средневековье долго не живут, а тут сорок пять. Этот мир действительно удивительный, если выкидывает такие выкрутасы. Без нормальной медицины и прочих благ дожить до сорока пяти и выглядеть лучше, чем в моей стране люди, которым за тридцать… Это дорогого стоит.