Меня несколько раз ранили, но ничего критичного, если не считать того, что мизинец на правой руке теперь не могу разжать. Зато противник потерпел сокрушительно поражение. Множество стонущих от боли раненых девушек, что были ещё живы после взрыва. Оставлю я их в живых?
Это очень глупый вопрос. Настолько, что только больной человек задаст его. Оставлять за спиной тех, кто даже раненым поползёт выполнять приказ своего хозяина…
Я молча шёл и добивал оставшихся. Одни плакали, другие молча ждали своей участи, третьи были словно в прострации. Сюда бы Дару, пусть посмотрит, на что меня она отправила. Но… уверен, что она бы всё равно сказала мне сделать это. Убивать чужими руками — не своими.
Когда я закончил с последней, комната представляла из себя жуткое зрелище. Повсюду кровь (на полу вообще целые лужи), обугленная от взрывов мебель, трупы.
Сколько я уже положил собственноручно народу? Могу сказать, что пять десятков здесь наберётся. Уверен, что будет ещё больше, но… если смогу сейчас всё закончить, то это к лучшему. С ума то сойти не смогу, но вот душонку подпортить, это без проблем. Чувствую, буду напиваться.
Из этого большого зала, что скорее всего служил местом для приятных разговоров и обсасывания костей другим людям, были ещё одни двери. Такие же пафосные, из цельного дерева с картинкой волка. Могу поспорить, что там и есть тот церемониальный зал.
Перезарядив арбалеты и проверив снаряжение, я пинком открыл дверь…
И тут же выстрелил.
Стрела пролетела весь зал и должна была попасть в человека, что сидел на огромном резном троне с головой волка на вершине спинки, но его прикрыли. Тень метнулась между ним и стрелой, взмахнув мечом и отбив её. Однако выпущенная практически сразу вторая стрела пробила телохранителю горло.
Да-да, я держал в руках сразу два арбалета — правой рукой целился и стрелял из большого, положив его на левую руку, в которой держал мини арбалет. Выстрел одним, тут же вытянул вторую и тоже выстрелил. Не знаю, чего он не отбил вторую, но по крайней мере я лишил засранца телохранителя.
Как я и думал, это был человек в одежде дворецкого. Таких же я встретил на лестнице. Теперь в этом большом зале, который очень напоминал мне бальный в каком-нибудь дворце, были только мы вдвоём.
Неожиданно этот человек, что сидел на стуле, поднял руки и… захлопал. Это был мужчина в возрасте с бакенбардами, что доходили до подбородка, где поднимались вверх и соединялись над верхней губой. В дорогом пиджаке, который было не стрёмно носить даже в моём мире и густой кучерявой шевелюрой. Однако его чёрные волосы уже начинала постепенно захватывать седина, проступающая то тут, то там.