— Готово… — я отряхнул руки.
— Ага, спасибо конечно… но было бы неплохо, если бы ты не стрелял в меня больше.
— Не провоци-и-и-ируй… больше… — пропыхтел я. Ох… и ведёт же меня…
Вставая и слегка покачиваясь, я направился в сторону реки, ориентируясь по шуму.
— Ты куда? — спросила Дара, провожая меня взглядом.
— Умыться… надо… — пробормотал я. — А то чот… несёт нехило.
Да… речь тоже так себе стала… Зато как спокойно! Как тихо, как ярко, как красиво! Никаких галлюцинаций или бредовых видений! Ради такого стоит жить. Хотя, признаться честно, я не рад, что попробовал наркоту. Нет, это прикольно, но жопой чую, как эффект закончится, сразу появится желание ещё раз принять, чтоб убрать всю хуйню. А потом ещё раз… и ещё…
Блин, уже хочу!
Какой же пиздец… С каждым разом только хуже… И жопа только глубже…
Река была… рекой. Правда удивительно? Хотя теперь у меня появилась некоторая боязнь воды, так как вдруг сейчас оттуда бегемот выйдет? Это пиздец будет! Хотя на бегемоте я ещё не катался.
— Хахахахахахахахаха…
Я истерично рассмеялся и лёг прямо на берегу, раскинув руки. Ох… заебись… Ни голосов, ни гномиков, не этого мёртвого уёбка, ни матери. Я наконец один, жаль что только до конца действия этой хуйни.
Пока я лежал и смотрел на небо, которое плавно сменяло свой цвет на более розоватые тона, рядом заскрипел песок.
— Мэйн, ты как?
О, заслали парламентёра! Мэри, девочка моя, хули ты нарушаешь мой покой, когда он мне так нужен? Проявите уважение! Хотя я подозреваю, что она уже его проявила и долго стояла там до того, как выдала себя.
— Чего тебе, Мэри?
— Ну… Меня послали узнать, как ты. Просто в последнее время ты ведёшь себя подозрительно странно, — она умолкла на мгновение, после чего уже не так уверено добавила. — Это началось после твоего недельного отсутствия. С тобой что-то… случилось? Тебя изнасиловали бритоногие медведи?
Я аж сел и окосел.
— Чего? И такие существуют⁉ — ужаснулся я.
— Ну… я слышала о них. Часть водится в лесах на юго-западе. Часть в горах здесь. Иногда они спускаются сюда… пошалить.
— И… как они шалят? — решил я уточнить.
— Рушат постройки, грабят дома… насилуют дровосеков.
Какой ужас. Я сразу вспомнил стишок: «В лесу раздавался топор дровосека, он им отбивался от гомосека. Но силы иссякли, упал дровосек. Над ним, ухмыляясь, ходил гомосек».
Помянем дровосека и запомним, что неведомым образом детский глупый стишок в том мире является довольно неприятной реальностью здесь, которая может обрушиться на мою нежную и неподготовленную жопу.
— Ладно, парламентёр…
— Кто?
— Не бери в голову. Кто тебя послал? Дара? Лиа?