— Да с чего такая уверенность? — удивился Мартин. — Но я отвечаю — триста за то, что спал хоть раз.
— Окей, — кивнул я и тут же выложил нужную сумму. Кстати, это были последние деньги. Больше у меня вообще нет. Если продую, Клирия по голове не погладит. — Триста, что девственник.
Послышался звон монет, все начали выгребать свои бабки. Причём делали это с таким видом, словно это так, мелочь. Будто столько они в день тратят. А по сути с трёхсот золотых начиналась стоимость более-менее какой-то нормальной лошади. И мы сейчас выкладывали такие деньги просто на спор, когда другим столько даже не светит за всю жизнь заработать.
В конечном итоге сумма составила две тысячи четыреста золотых, так как к нам ещё несколько человек присоединились.
— И? Кто потопает к нему? — окинул нас взглядом Белеандр.
— Смею предположить, что Кощей. Он у нас говорит больше всех, — предложил Крепыш.
И заслали мы выяснять Кощея, не мальчик-колокольчик ли герой.
Попутно я примерно мог сопоставить характеры всех людей, что сейчас видел около себя. Крепыш больше походил на интеллектуала. Тот парень Тугодум, что казался интеллектуалом, оказался дебилом обыкновенным. Белоснежка был быдловатым, а Мартин наоборот, обычным представителем людей. Кощей пиздецкий говорун. Диего был круглолицым парнем со слегка несчастным лицом, которому словно не везло в жизни ещё больше, чем мне. Мачо — стесняша. Педик и чмоня — конченые сорви головы, которые просто возненавидели друг друга и уже забивали стрелу.
А это ещё не все! Вон, там парень… он просто дрыхнет на столе, ему похуй. Ваще похую просто всё. Другой парень в огромнейших очках… бля, да это тот Фиалка! Пусть и остаётся Фиалкой! Надеюсь, он меня не заметит.
Пока я раздавал имена, чтоб хотя бы как-то запомнить людей вокруг себя, что я делаю очень плохо, вернулся Кащей.
— Гадство! — шмякнулся он на лавку. — Блин, ну это же бред! Как такое возможно⁈
— Твою же… не говори, что он с бабой ночь не проводил. Я все свои карманные бабки вбухал в спор! — Белоснежка покраснел от негодования и перевёл округлённые глаза на деньги. — Чо за… ты же сказал, что у него в отряде одни бабы! — он обвинительно ткнул пальцем в сторону Крепыша. — Ты же говорил, что у него баб много!
— Ну я же не провожу слежку за ним. Я лишь знаю то, что другие говорят. Откуда мне знать, что он не спит со своими соратницами? — поправил он очки.
— Твою же… — он толкнул деньги в мою сторону и те рассыпались с весёлым звон, слегка раскатившись по столу. — Забирайте… сука… как так…
Ну во-о-о-от, тысяча двести монет мои. Столько же досталось Диего, который без особого энтузиазма сгрёб их к себе. Блин, не стало Богини Удачи, стало веселее жить. Нет, я не рад тому, что сделал, но это просто мои наблюдения.