Пару раз, Орину видели кеоры, но, опознав в ней наемника, да еще с серьезным выражением лица, быстро теряли к ней интерес. Через пятнадцать минут мы были возле полуразвалившихся двухэтажных домов и халуп. Выбрали самый неприметный дом со снесенной боковой стенкой, принялись его восстанавливать. Но так, чтобы он и продолжал казаться нежилым.
Замаскировав окна и стену, дополнительными тонкими стенами, мы облагородили помещение. Эткин принялся изготавливать мебель для всех. Все-таки, если считать этот день, то нам нужно как-то переждать еще плюсом три дня.
Я же решил разведать обстановку у замка. Известив об этом своих товарищей, я выдвинулся в путь. Так как я отправился полетом со скрытом, город был как на ладони. Три раза на кеоров кидал поглощение и тут же развеивал заклинание, потому как они гнались за убегающими демонами и почти их догнали. Один раз видел убегающего нашего помощника от пятерки кеоров. Вдарив по ним ментальным параличом, дожидался, пока наш демон скроется с обзора и отпускал остальных, которые ошалелыми глазами, озираясь, выискивали угрозу.
Пролетая очередной дом в более-менее приличном районе, около центра, увидел выходящих из таверны зевающих кеоров, которые о чем-то переговаривались. Подлетев чуть ближе над зданием, прислушался:
— О чем говорил Лад’ог? — спросил первый.
— Да о какой-то бесовщине… Мы с тобой всю ночь стояли на посту, я после пробуждения ничего не понял, — зевнув, сказал его компаньон.
— Совсем что ли? Нам-то что делать?
— Он сказал про какие-то непонятные листы. Тревога в городе. Нужно собирать листы и вязать отбросов, что с ними ходят, — пожал плечами второй.
Я же в это время скинул им на голову пару завалявшихся у меня листовок. Один из них, оглянувшись наверх, почесал репу, и подошел за листовками. Обалделым выражением лица он, задыхаясь, протянул их второму. С минуту они, всматриваясь, произносили только одни маты. Затем первый, что за ними, подошёл и начал хихикать, но тут же получил подзатыльника от второго.
— Ты чего? — возмутился он.
— Если кто узнает, что мы над этим смеялись, нам снесут головы! — чуть улыбаясь, шикнул другой.
— Это точно, — хмыкнув, потер затылок первый. — Кажется, в Кряжне намечается переворот, а я думал не доживу до этого дня, — понизив голос, оглядываясь, закончил он.
Замечательно, даже кеоры в глубине своей сущности ждут перемен. «Перемен! — требуют наши сердца. Перемен! — требуют наши глаза.» напивал я песню одного классика российского рока, конца двадцатого века и, улыбаясь, продолжал путь до замка.