— Дружина, — тихо сказал мужчина.
Повозку пришлось оставить у ворот. Птицу одноглазый распряг и выпустил. Та неспешным горделивым шагом, словно цапля, пошла в сторону леса.
— Не убежит? — поинтересовался любознательный Семён.
Прохор улыбнулся и покачал головой. Он неожиданно увязался за друзьями, согласившись выполнять функции гида.
Втроём они пролезли сквозь щель в воротах. Потом быстрым шагом направились по дороге в усадьбу. Охотник периодически сходил с пути, огибая какие-то только ему ведомые преграды.
Ещё немного, и они оказались на территории старой усадьбы.
— Прохор, что скажешь? — сказал Иван, перед тем как войти в дом.
— По дороге сюда я видел следы двух пар ног. Они были хорошо заметны на земле в тех местах, где мы сходили с дороги. А тут, вот, смотрите, — он показал на пол внутри дома, — тоже есть их следы.
— Антон! — заорали друзья, двигаясь по следам на полу.
Вскоре троица прошла имение насквозь, оказавшись на крыльце у самого края утёса.
— Куда дальше? — спросил Иван у Прохора.
Охотник сначало побродил, пытаясь найти новые следы или другие подсказки, но тщетно.
— Я не знаю, куда они делись, — сказал мужчина, разводя руки в стороны.
Ещё какое-то время друзья с Прохором искали следы Антона в имении, потом начали обходить округу, но безрезультатно. Пробираться же по молодому лесу, выросшему на территории виноградника и фруктового сада, было очень затруднительно.
— Мы можем спуститься к воде? — спросил Семён у Прохора.
Тот явно колебался, так как если скажет правду, то будет раскрыта его маленькая тайна.
— Пойдёмте за мной, — сказал он, уводя друзей в сторону от главного дома.
Метрах в двадцати, на самом краю утёса стоял покосившийся сарай. Мужчина отодвинул деревянный засов, здесь была люлька с лебёдкой, висевшая прямо над краем скалы. Прохор смело зашёл внутрь и проверил механизмы, служившие для спуска людей и грузов к воде.
Он был уверен в этих устройствах, так как периодически приходилось ими пользоваться. Мужчина наведывался к своим плантациям с моллюсками, дававшим небольшой, но стабильный доход. Каждый год один моллюск мог принести мелкий магический кристалл. Сто таких приравнивались к одному малому макру, выпадавшему из слабых монстров.
У Прохора его тайная ферма за три года разрослась до трёхсот моллюсков, а следовательно, через год их будет уже тысяча. Мужчина держал это в тайне, если бы о плантациях узнали власти, то ему пришлось бы туго. Таким промыслом разрешалось заниматься только дворянам.
Охотник шёл на большой риск, помогая этим двоим парням.
— Садитесь в люльку, — сказал он, первый забираясь туда.