— Кузнец обучил меня бою на ножах, да метанию. Он до ранения военным был.
Я огляделся: в семи метрах от нас стояла лиственница, наверное, сантиметров пятнадцать в диаметре ствола. Её в лагере приспособили для хозяйственных нужд: она выполняла роль импровизированной вешалки. На её поломанных ветках тут и там висели всевозможные разгрузки, кители и другие вещи.
— Попадёшь вот в тот отрубленный сук? — я указал на сучок, повёрнутый к нам, диаметром не больше мелкой разменной монеты. На нём висел армейский рюкзак.
Семён насупился, зажмурил левый глаз и, недолго думая, отправил в дерево свой небольшой нож, закручивая его снизу. Остриё точно вошло в центр сука лезвием вверх, расколов его. Рюкзак, висевший на нём, соскользнул на лезвие, ещё какое-то время пробыл в таком положении, но острое лезвие сделало своё дело, лямка порвалась, и он с грохотом свалился на землю.
Что в нём было?
Пустые кастрюли?
Откуда такой грохот?
В лагере, битком набитым боевыми магами, повисла тишина. Все в радиусе десяти метров повернули головы в сторону шума. Тут и там появились разноцветные вспышки света от применяемых заклинаний. Засветились магические амулеты.
В сторону несчастного рюкзака полетели огненные шары, ледяные стрелы, куски земли и порывы ветра.
Через мгновение от злополучного рюкзака и вещей, висевших на дереве, осталось лишь жалкое воспоминание.
Лиственница же простояла ещё секунд пять, а потом с оглушительным треском начала заваливаться в сторону. Ствол попросту не выдержал.
Падающее дерево могло нарушить работу магического маскировочного купола, накрывающего лагерь, и тогда вся округа услышала бы грохот и увидела бы дым, идущий от подожжённого ствола.
— Держите дерево! — рявкнул капитан Гаврилов.
Воздушники подхватили дерево магией, не дав ему коснуться земли. Потом к ним присоединились маги земли, которые земляными столбами аккуратно и бесшумно опустили дерево.
Пошли шепотки от людей, которые видели, как Семён отправил в сторону лиственницы нож.
Взгляды офицеров устремились в нашу сторону.
— Упс… — невольно вырвалось у меня.
Семён, впрочем, как и Иван, сразу запрятался мне за спину.
Гаврилов-старший подошёл размашистым шагом к лежащему дереву, вытащил из него почерневший нож Семёна и уже неспешно направился ко мне.
— Ваш? — он помахал ножом, который держал за кончик лезвия.
— Спасибо, — я вытащил нож у него из руки.
Он, похоже, не ожидал такой наглости и на мгновение опешил.
Улыбнувшись, я закрутил правый ус.
— Я решил проверить навыки метания ножей у своего товарища, но что-то пошло не так.