«Дружина Крупского захватила крупную группу заложников, вскоре их должны повести к лагерю в двадцати километрах от Чусового. Охранение там небольшое, есть хорошие шансы освободить их, но капитану этого не сделать, ему банально не хватает людей».
— Пойдемте в наш лагерь, — безапелляционно заявил Гавр и направился куда-то вверх по склону.
— Позвольте, — возмутился я, — а как же мои люди?
— Я за ними уже послал, — сказал капитан, не оборачиваясь.
Мы поднялись на ближайший холм, и буквально сразу же я краем глаза уловил отблеск разрушающегося купола магической защиты.
— Капитан, у нас проблемы, — раздался голос откуда-то сбоку.
— Что ещё? — недовольно буркнул в ответ Гавр.
— Купол над лагерем упал, когда вы проходили, у кого-то из ваших спутников артефакт, поломавший весь камуфляж.
Филипп Гаврилов покосился на Борзых, подпоручик пожал плечами. Тогда капитан оценивающе оглядел меня ещё раз, остановив взгляд на эфесе оружия. В его глазах читался немой вопрос.
— Родовой артефакт, — кратко ответил я.
Капитан кивнул. В этом мире при словах, что я произнёс, обычно дальше задавать вопросы было не принято. Родовой — значит секретный, известный только членам рода.
— Устанавливай новый маскировочный купол и поскорее, — скомандовал Филипп Гаврилов бойцу. — Ещё немного, и у Крупского уши и глаза будут здесь за каждым деревом.
Я вошёл в лагерь. Он располагался на небольшой полянке на склоне холма. Здесь были военные из погранслужбы телепорта, десять человек. У двоих я увидел шеврон, на котором были изображены бойцы, в полной выкладке выходящие из телепорта, по всей видимости, это охрана города Чусового.
Пограничники были молоды, но при этом уже имели довольно высокие звания. Во главе их стоял капитан Гаврилов.
На мгновение повеяло холодом, в радиусе метров десяти вокруг нас образовывался купол невидимости. Сразу же один из бойцов Гаврилова подошёл к капитану и доложил о восстановлении защиты.
Через полчаса в защитном куполе мы все едва разместились.
Буквально через пять минут после того, как я оказался в лагере, сюда привели моих друзей. Слава четырём, у них ума хватило не оказывать сопротивления пограничнику имперской службы. Нас разместили рядом и накормили. Медик осмотрел повреждения Семёна и намазал оставшийся от жала рубец какой-то целебной бурдой.
Когда же лекарь осмотрел меня, то обнаружил лишь небольшой рубец на месте ножевой раны. Он выдал небольшую склянку целебного зелья и с чистой совестью удалился, оставив меня перед дилеммой: пить его или оставить на потом, авось ещё пригодится.