— Не переживай, — тихо рассмеялась я, толкая его, чтобы он снова лёг, — это будет восхитительно! Мои ручки способны на настоящее волшебство!
Улыбаясь, приступила к массажу. Эх! Как давно это было!
Начала я с плеч и спустилась вниз: мягкими плавными движениями разогрела кожу. Сложила ладони в кулаки и промяла все напряжённые места, где-то задержалась подольше. Вернулась к шее и медленно вдавила большие пальцы рук в область рядом с затылком — отчего мужчина охнул и застонал от удовольствия, я же, не став долго задерживаться в одной точке, зигзагом спустилась вниз до ямочек Венеры и прокрутила там кулаки, проминая ягодицы, Винни в этот момент что-то невнятно, с нотками блаженства, пробормотал.
В течение пятнадцати минут я разминала, как тесто, витые жгуты мышц хорошо натренированного тела. Винни уже вовсю что-то мычал и даже просил никогда не останавливаться.
Закончив с мышцами спины, приступила к позвоночнику, положив ладони вдоль него на поясничном отделе, попросила:
— На счёт три резко выдыхай, — дождалась согласного ответа и хорошенько так прохрустела все «позвонки», отчего Винни совершенно расслабился и, кажется, уснул.
— Дорогой! — я потрясла его за плечо, Винни разлепил сонные глаза и посмотрел на меня с искренним довольством во взгляде.
— А теперь подумай, — попросила я, пристально вглядываясь в его глаза, — кто-нибудь делал тебе такой массаж?
— Никто… — и тут на мгновение смолк, перекатился на спину и сел, — погоди, в борделе Мадам Перье, мне как-то, очень давно, одна девица делала нечто подобное, — догадка озарила черты его лица и он, чуть растягивая слова, произнёс, — неужели… ты хочешь сказать, что той, закутанной с ног до головы в несуразную одежду, женщиной, что делала мне массаж — была ты⁉
Я усмехнулась и села рядом.
— Да, это была я. Патрик Вей поручил какой-то незнакомке оставить младенца где-нибудь, и она почему-то выбрала порог дома терпимости.
После этих слов Винни до того крепко сжал ладони в кулаки, что костяшки побелели.
— Гадина!
— Это уже кануло в прошлое, — успокаивающе погладила я его по плечу, — но я хотела тебе сказать не это, — я помолчала несколько секунд, и, взяв мужчину за руку, выпалила, — Милиса дочь миледи Раины Бри умерла в одну из ночей от побоев. А мою душу поместили в её тело. Я из другого мира, Винни. Моя душа из другой реальности.
С каждым словом лицо Винни вытягивалось всё больше, но руку он не отнял. Через мгновение он опомнился и притянул меня к себе.
— Это совершенно неважно. Полюбил я именно тебя, за твой характер, ум, доброту, щедрость и самоотверженность, и совершенно не важно в каком мире ты родилась, — уверенно заявил он и нежно поцеловал, едва касаясь моих губ.