— Племяшка, привет! — В экране появился Максим, улыбнулся и помахал рукой. — У нас сейчас в Америке ночь, но я специально не спал, чтобы позвонить в удобное тебе время и поздравить с бронзовой медалью. Ты супер! Мы всей семьёй смотрели, болели, переживали и восхищались тобой!
— Спасибо… — сглотнула Люда, не зная, что говорить дальше. На неё напала вселенская печаль, из глаз полились слёзы. Она во все глаза смотрела на Макса. Он был как маяк, как сильно побитый непогодой старый утёс в бурном жизненном море, но который при этом указывает путь домой и к воспоминаниям, связанным с ним.
Максим на видео был ещё лучше, чем на аватарке. Коротко и модно стриженные волосы с проседью, небольшая бородка, явно подстриженная в барбершопе, ухоженное лицо, по которому сразу можно определить, что человек всю жизнь не пил, не курил и регулярно ходит в фитнес-зал. По его виду невозможно было определить возраст. Так можно выглядеть и в 30 лет, и в 50 лет, если, конечно, присутствует лёгкая ненапряжная работа, хорошее питание и здоровый образ жизни. Лишь только по лучикам, отходящим от умных глаз, можно было определить, что повидал Максим немало лет.
Макс сидел на тускло, но красиво освещённой веранде большого современного дома, похоже, стоявшего на холме, откуда было видно другие красивые дома с разноцветным наружным освещением, стоявшие чуть пониже, и морской залив далеко внизу, на котором было видно освещённый пирс с рядами катеров и яхт. Шикарная обстановочка у дяди!
— Привет, Макс! — всхлипывая и почти не контролируя себя, поздоровалась Люда. — Спасибо за поздравления. Я очень рада. Очень скучала по тебе.
— Племяшка, ну что ты плачешь? — ласково спросил Макс. — Тебе радоваться, наоборот, надо, что ты так прекрасно выступила. Наша семья, и Саша, и Вика, и Серёга, очень рада за тебя. Сейчас они, конечно, спят, но в ближайшее время обязательно позвонят и поздравят лично. А ещё я доволен, что ты наконец-то начала меня звать просто Максимом, как я тебе всегда говорил. А то «дядя Максим» ощущается как-то неловко, сразу ощущаешь, что скоро пора на погост.
Макс засмеялся, и смех его был такой радостный и притягательный, что Люда перестала лить слёзы и тоже улыбнулась. Она вдруг поняла, что разговаривать со своим дядей и называть его на «ты», да ещё просто по имени, пожалуй что, совсем не с руки, исходя из любого этикета.
— Ну вот видишь, всё понемногу налаживается, — смеясь, сказал Макс. — Я, кстати, чего звоню, ты вроде бы говорила, что летом, в октябре, приедешь на соревнования в США, в Бостон?