«Малый импульс» давно уже трансформировался в «лассо», которое позволяло мне воздействовать на окружающие предметы. Удобно, особенно когда не обладаешь телекинезом, может выручить в некоторых случаях.
Со своей защитой я работал активнее всего, улучшая базовый «аурный покров». Правда с появлением артефактных вихревых щитов немного подзабил на это дело. Но даже так защита прокачивалась вместе с ростом моей личной силы. Но это не отменяло того факта, что стоит вновь серьезно поработать с печатью. В планах оптимизировать ее возросшей магической силе, ведь именно благодаря покрову мне удалось пережить, буйство некротической стихии. Так что все потраченное время и ресурсы на эту печать, можно сказать окупились.
То же можно и сказать про «призрачный кокон», который прикрывал мое сознание и магическое ядро. Благодаря тренировкам с Наргринией, мне удалось сносно настроить свою ментальную защиту. Можно было пойти дальше и модернизировать печать, научив её скрывать даже физическое тело. Но я уже смог получить собственный навык для инвиза и он работал напрямую со стихией намного круче любой печати.
«Клонов» я гонял постоянно, как и «контроль пространства». А вот «призрачное лезвие» так и не подружил со своей стихией. Нужно поскорее прокачать ее до «лезвия пустоты».
Завтра, если все пройдет нормально, получу «малую печать рекурсивного восстановления». Посмотрим, как она себя покажет в работе, а потом уже будем думать, как ее развивать. Да и Тинкер не помешает посоветоваться, всё-таки это ее тема.
Нужно выделить время на ревизию своих печатей, и хоть немного поработать с ними.
Поиск искры пришлось очередной раз отложить. Морщась от неприятного жжения новой печати, я устало напевал себе под нос попсовый мотив, загружая в пространственное хранилище очередной ящик. Аурный оттиск печати еще не до конца стабилизировался, и ощущался как раскаленное клеймо, выжженное где-то глубоко внутри. На теле не следа, но душа зудела, реагируя на каждый магический импульс. Работа шла медленно, и каждый ящик казался тяжелее предыдущего, хотя вес у них был строго одинаковым.
— Эти мешки тоже забирай и вон те бочонки, — указал мне пухлым пальцем на пирамидку из пузатых дубовых бочек, не менее пузатый работник склада.
Его одутловатое лицо, напоминавшее подвяленную сливу, покрылось крупными каплями пота от напряжения, пока он скрупулезно отмечал в гроссбухе каждую исчезающую единицу груза.
— Будьте аккуратны с ними, — пробормотал он, не отрываясь от книги. — У нас тут однажды такая пирамида рухнула, так неделю масло отовсюду отскребали.