Ларин подорвался со стула и вышел на улицу. Сев в машину, он скомандовал:
— В Теряево.
Больше ему говорить ничего не нужно было. Водитель был из старых, надёжных и верных псов. Он прекрасно знал и дорогу, и того, кто там живёт.
Через три часа Ларин уже стоял напротив приземистой лачуги. Презрительно скривился, глядя на эту развалюху, и постучал в дверь. Никто не открыл. Тогда он взялся за ручку и потянул её на себя. Дверь поддалась.
Пригнувшись, Ларин шагнул в дом и сразу поморщился от спёртого, вонючего воздуха, который аж глаза резал.
Он прошёл небольшие сени и вышел в комнату, которая размером была немногим больше сеней. Ларин остановился на пороге и медленно обвёл комнату взглядом. В углу валялся ворох каких-то замызганных одеял и подушек в пятнах.
Что это за пятна такие, было не разглядеть — слишком темно было внутри. Окна замазаны тёмной краской, а свечи, горевшие в помещении, давали слишком мало света.
В противоположном углу комнаты виднелась печь. И… всё. Больше здесь ничего не было. Даже стола. Всё остальное пространство комнаты занимали многочисленные мольберты, на которых были изображены портреты различных людей и библейские сцены.
В центре комнаты в окружении свечей сидел полностью обнажённый человек.
Только сейчас Ларин понял, что за звук он слышал с тех самых пор, как вошёл. Человек сидел прямо на полу, подогнув под себя ноги, и раз за разом шлёпал себя по спине плетью-семихвосткой. По его голой спине стекали струйки крови. Ларин поёжился, разглядев незажившие рубцы, поверх которых образовывались новые.
Потревожить этого человека Ларин не решился. Да, он всегда его слушался, конечно, но кто знает, в какую сторону его переклинило за эти годы?
Ларин застыл соляным столбом на пороге и просто разглядывал татуировки на теле мужчины, которых заметно прибавилось. В основном там были изображены разных размеров кресты, но иногда встречались и более связные картины.
Шлёп… шлёп… шлёп…
Так продолжалось ещё минут пять. После человек отложил плеть в сторону, что-то прошептал, перекрестился, прижался лбом к полу и проделал всё это ещё несколько раз.
После он встал и, совершенно не стесняясь своей наготы, обернулся к Ларину.
— Здравствуй, брат, — прошелестел его тихий голос. — Зачем пришёл?
Ларин едва удержался, чтобы не поморщиться от его вида. Совладав с собой, проговорил, выдавив улыбку:
— Дельце есть одно…
Человек не стал слушать до конца, не отвёл взгляд, он даже не моргнул.
— Ты обещал, что мы больше никогда не увидимся, — перебил он.
— Да, но ты тогда не довёл дело до конца, — выложил свой аргумент Ларин.