— Да это ты виноват, что мы продуем!
— Да? А сам? Не смог даже на элементарные вопросы ответить!
— Мальчики, хватит ссориться. Давайте соберёмся и придумаем план, как нам дальше быть…
— А ты вообще молчи! Тоже мне, капитан команды нашлась. Стоишь и мычишь, как корова. Бездарность!
— А ты чё на неё бычишь, мажорчик?
— Тебя забыл спросить, нищеброд.
Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и уже минут десять наблюдал за перепалкой Ларина и Тарасова, которые разбрасывались взаимными обвинениями, но никто из них не хотел признавать свои собственные косяки. А они были у каждого.
Первый этап соревнований мы, считай, провалили. Причин для этого было много, но основная — не было единства. Каждый из лидеров тянул одеяло на себя, забывая о команде.
Отсюда вытекала ещё одна немаловажная причина — капитан, который абсолютно не умел отстаивать свои интересы, хотя потенциал у неё большой. Это я заметил ещё по первой нашей стычке с девятым «Б».
Именно Васильева тогда первой выступила с претензией в мой адрес. Не побоялась взять на себя ответственность и высказать взрослому, то есть мне, претензии, став голосом всего класса.
В последующие дни я заметил, что к ней прислушиваются, делают то, что она говорит. Но сама она даже не допускала мысли о лидерстве. Просто делала всё интуитивно, желая помочь, заботясь о классе в целом.
Вот я и решил, что ей пора раскрыться, взять на себя явную роль лидера, чтобы показать всем, на что она способна. Но прежде всего она должна была доказать это сама себе.
Тарасова и Ларина я отмёл по одинаковым причинам. Да, оба были готовые, сформировавшиеся лидеры, но при этом они руководствовались больше своим эго, забывая о команде. Пёрли напролом, упуская из виду много важных деталей.
В общем, эти двое были полной противоположностью Васильевой, и я решил, что им нужно научиться тому, что умеет она, а ей нужна вера в себя.
Что касается занятий у Саныча, то единодушного энтузиазма к боксу, конечно, не случилось. Сначала в «Удар Мясника» ходили только те, кого я определил в команду. По сути, это была принудиловка. Они кряхтели, потели и поглядывали на Саныча, как на злодея, но исправно ходили.
А потом что-то стало меняться. Возможно, причиной тому стал Щитков. Всегда такой неловкий и несобранный, он впервые провёл чистый, резкий апперкот. Сначала он сам удивился, но, когда всё это повторилось, он, наконец, поверил в себя и стал более собранным.
Или причиной стал Антонов, наш ботаник и зубрила, который вдруг обнаружил, что бокс — это не только тупая драка, а целая система, почти как математика: дистанция, угол, расчёт.