— Кулебяку с мясом. Целую, — я притормозил около уличного киоска с едой. — Нет. Три кулебяки. Но одну положить отдельно. Ещё десяток расстегаев. И четыре беляша.
— А деньги у тебя есть? — продавец настороженно пялится на меня, опустив правую руку вниз.
— Есть, — скалюсь я в ответ и засовываю руку в сумку, пальцами выдёргиваю пару банкнот из прихваченной пачки, достав их. — Видишь?
Достать именно купюры, а не пистолет — настоящий подвиг. Сейчас я буквально готов убить за кулебяку. Очень странное чувство.
— Щас всё будет, — мигом смягчается продавец, которого кажется ничуть не смущает мой внешний вид и пятна крови, которые остаются на банкнотах. — Напиток с собой желаете? Есть морс и холодный чай.
— Ты охренел, гоблин? — тихо шипит в спину Акира. — Пожрать решил?
Глупая женщина. Продолжит в таком же тоне — я ей могу и живот вспороть. Или кулебякой не поделиться. Сейчас мозг оценивает это, как равноценные по агрессивности реакции.
— Чай, — выдавливаю я ответ. — Две порции.
Мужчина кивает, принимаясь за дело. Я же смотрю на купюры в моей руке — десятирублёвые. Неплохо. Из чего именно состояла та перетянутая резинкой стопка, я ведь не проверял. Просто подцепил и закинул в сумку. Если все остальные — такие же, там как минимум пара сотен.
Отвлекаю самого себя, как могу. Ровно до того момента, как продавец протягивает два пластиковых пакета, которые забиты бумажными. Плюс, столько же стаканов.
Оба больших пакета я сразу же сую Акире. Пусть несёт. Как минимум пока я не доем.
Сам вытаскиваю бумажный — с кулебякой. Ссыпав сдачу в боковой карман сумки, второй рукой хватаю один из двух больших стаканов. И бегу дальше.
— Ты полирнулся, мелкий? — кричит сзади девушка. — Мне самой всё это тащить?
Ответить не могу — рот уже полон теста и обалденной мясной начинки, которую я пережёвываю. Как выясняется — слов и не требуется. Чуть подождав, азиатка начинает бежать следом.
На то, чтобы расправиться с кулебякой, у меня уходят считанные минуты. Закончив, комкаю бумажный пакет и забрасываю его в переполненный мусорный бак. Потом обхватываю губами широкую трубочку и втягиваю холодный чай.
Не зря я его взял — сушило сейчас почему-то отчаянно жёстко. Стакан, в котором навскидку было не меньше полулитра, оказался осушён за несколько глотков.
Ненадолго снижаю темп, прислушиваюсь к ощущениям своего тела. Поняв, что до шахт дотянуть должен, возвращаюсь к девушке, забирая оба пластиковых пакета.
— Я тоже сутки почти не жрала! — яростно заявляет она, выхватив из одного горячий беляш. — Теперь сам тащи, а я буду есть.