Правда, мужчина, одетый в лёгкую куртку, рубашку и штаны, всё равно сделал шаг вперёд. Ещё один. Потом, всё же затормозил, начав разворачиваться к девушке, которая закрывала дверь.
— Почему ты в таком…
Договорить он не успел — звериные инстинкты заработали в полную мощь и я прыгнул. Сжимая в каждой руке по ножу и намереваясь разом вонзить ему лезвия в ноги. По одному в заднюю часть каждого колена. После чего Акира вмажет несколько раз телескопической дубинкой по лицу, а я если что помогу. Девушка как раз доставала оружие из-за спины, где оно ждало своего часа, засунутое под штаны в сложенном виде.
Но вместо этого, удар получил я сам. Как будто кто-то с силой огрел меня гигантской совковой лопатой, которая впечаталась во всё тело.
Вышло сильно. Но одновременно с этим мягко. Вместо того, чтобы превратить в месиво лицо и переломать все кости, удар отправил меня в небольшое воздушное путешествие. Которое бесславно закончилось столкновением с полом.
— Вы кто такие, уроды? — взревел мужчина, презрительно рассматривая Акиру, которая подрагивала, прижавшись к стене. — Где Мартын?
Как он это делает? У неё и руки в бревна впечатались. Даже дубинку к ним прижало. Именно так магия выглядит?
— Такуми Ямадори, — прохрипела брюнетка. — Где он?
Внутри разливается озеро раскалённой лавы, которая пышет гневом. Меня прижали к полу. Пленили. И сочли побеждённым. Зверь негодует. Он в бешенстве. Которое волнами захлёстывает разум, в конце концов полностью его затопив.
Слабовато он меня прижал. Правая рука медленно, но движется. Сухожилия работают на пределе, а мышцы кажется получают сотни микроразрывов, которые тут же заживляются. Затом пальцы смещаются всё ближе к рукояти револьвера.
Его, я недолго думая засунул под тот самый огрызок мешковины, которым прикрывал свой пах. Уперев рукоять в трофейный ремень.
— Такуми… Орк-япошка? — цедит слова мужчина, смотря в глаза девушки. — Так ты и есть та самая сестричка, которую он постоянно зовёт? Андрюха рассказывал — над ним там вся смена ржёт.
Акира зарычала, попытавшись рвануться к магу. Тот довольно улыбнулся. Скользнул взглядом по её телу.
— А ты вроде ничего. Если отмыть, причесать и переодеть, — протянул он. — Будешь послушной сукой, которая делает всё, что говорят, увидишь брата. Может даже поговоришь, если он ещё будет в состоянии болтать.
Мир перед глазами окрасился в тона красного. В этот раз никакого зелёного — только алый, который стремительно темнел. А правую руку окутало облако лютой боли. Сейчас там перестраивались отнюдь не кости. Другую форму обретали мышцы. И даже сейчас, когда все болевые ощущения казались притупленными в десятки раз, это заставляло меня дрожать, крепко стиснув зубы.