Я словно предал их. Хотя, по сути, мы даже толком не знакомы… Отвратное чувство. И уйти со своих мест они не захотят. Некуда им идти. И уходить тогда, когда ты только что проливал кровь за очередной посёлок или же квартал города… Свои же не поймут.
— Афина… — обратился я к своей помощнице, игнорируя веселье вокруг. — Покажи мне оперативно-тактическую карту боёв на севере Флориды и перемещение отрядов Адамса.
«Выполняю, господин!» — донёсся до меня её голос из мультимедийной системы пентхауса, который я занял и отдыхал, смотря из панорамного окна тридцатого этажа на гудящие улицы.
Я повернулся к огромной плазме, занимающей половину стены, и моя помощница переместила на неё сгенерированное изображение с отметками о боевых подразделениях моего нового союзника, отмеченные оранжевым цветом. Зелёные отметки различных оттенков показывали отряды, пошедших на соглашение со мной кланов, а фиолетовые отметки — тех, кто проигнорировал голос разума и окопался на своих улицах.
— Оценка?
— Благодаря поддержке наших диверсионных отрядов, мы будем контролировать пятьдесят процентов охраняемых противниками территорий уже к утру. Не исключены сдача в плен и попытки переговоров, что может ускорить процессы присоединения новых территорий, — проанализировала обстановку на различных уголках этого небольшого фронта развязанной моими руками войны Афина.
— На когда Адамс собрался начать наступление?
— Девять утра.
Я ещё раз взглянул на карту, на разницу в силах клановых бойцов. Интересно, сколько из них пошлют меня, если я передам им приказ отступать? Прекратить войну и всё остальное? Ведь Адамс согласно военной доктрине будет забирать и призывать в свою армию почти половину всех мужчин, что добровольно сложат оружие. Потери на его пути неизбежны, и ему понадобится много людей. Конечно, будут дезертиры, но будут и те, кто согласятся… Но эта пятёрка кланов… Не знаю, как они к этому всему отнесутся.
— Афина, свяжи меня с лидерами этих банд. Поговорю с каждым один на один. Хотя бы предупрежу, чтобы они не наделали большой глупости и в итоге их просто в фарш не превратили. Всё же это не скоты какие-то, и люди там разные. Хороших и верных своему делу тоже хватает. Не хотелось бы, чтобы все они погибли.
Начались очередные тяжёлые переговоры. Меня не один и не два раза обвинили, назвали нехорошим человеком и предателем. В порыве эмоций, да от кипящей из-за битвы крови, как и при виде погибающих на их глазах соратников, пообещали прикончить. Но я не стал принимать это близко к сердцу. Они теперь знают, во сколько к ним начнут двигаться армейцы, знают и то, что шансов у них, даже если бы они объединились — нет. А мои спецы, каждый из которых работает сразу за десяток отлично обученных бойцов, не станут им помогать и вскоре уйдут.