Ну… что ж? Такой подход мне нравится.
— Более того, — продолжил Борис Борисович, — вам предоставляется отличный шанс. Все маленькие тёмные секретики, если у вас такие, конечно, имеются, могут быть внезапно списаны и прощены. Вы же, как-никак, собираетесь послужить Империи. И наверняка из самых чистых побуждений.
— Собираюсь, — кивнул я. — Послужу. Из чистых.
А такой мне нравится ещё больше. М-м-м-м… закинуть удочку что ли? Мол, один подмосковный оборотень пытается помешать круизу. Не! Стоп! Рано. Да и непонятно пока, что там по пути можно раскопать.
— Ну а теперь к главному, Василий Викторович.
— Уф… а это было не главное?
— В нашем деле главное всё, — ухмыльнулся Мезенцев. — Поскольку все билеты выкуплены нами, мы как единственные гости вашего чудесного теплохода хотели бы изменить маршрут и сроки.
— То есть?
— То есть мы отплываем завтра утром…
— Ох ты ж!
— … идём до Москвы и встаём на причал на несколько суток. Тут возможны небольшие речные прогулки по местности, но об этом мы будем договариваться с вашим капитаном. А далее мы снимаемся, отвозим дорогих гостей обратно в Петербург и больше никогда не встречаемся. Или же наоборот, если вы себя проявите, то встречаемся как можно чаще. Но-о-о, — развёл руками Мезенцев. — Тут уж вам решать.
Так… это стоит переварить. Чисто технически отчалить завтра утром мы можем. Всё готово. Надо только предупредить весь новый персонал и мотивировать ребят хорошим авансом. Раз уж они уже подписались на плавание, проблем возникнуть не должно. Каюты готовы. Кухня готова. Припасы готовы. Да всё, блин, если так разобраться, готово. И смущает меня… что меня смущает-то?
— Подумайте, Василий Викторович. Ту сумму, что мы заплатили вам, вы запрашивали за путь аж до самой Астрахани. И мы не стали торговаться, хотя выгода явно в вашу пользу.
Это да. Это ты всё правильно чешешь. И это охренеть как приятно с финансовой точки зрения! Можно смело заявить, что Василий Каннеллони уже выбрался из ямы. Безо всяких наследств, к слову.
И да, я наконец-то понял что меня смущает. Принудиловка. Наивный вопрос, но всё же:
— А я могу отказаться?
Мезенцев не ответил. Улыбнулся, встал из-за стола, ещё раз напомнил про цветы в вазе и ушёл…
— Интересно девки пляшут, — сказала Маргарита Витальевна, стоя на носу «Ржевского».
Пожалуй, из «мутных» людей она единственная до сих пор не покинула судно. Остальные свалили ещё на том этапе, когда велась перепись членов экипажа, и когда можно было проскочить на дурачка, мол, в гости зашли.
Вот, например, Владимир Агафонович. Как образцовый батя вышел за сигаретами и не вернулся. Дальше Погоняло, как самый ответственный из своей троицы, растворился в вечерней питерской дымке с общаком наперевес. Джордано ди Козимо и несколько итальянцев исчезли вслед за ними.