«Да что за чёрт⁈» — ударился в панику Величество. Прямо сейчас по телевизору шёл небезызвестный фильм про выборы губернатора и агитацию с борта теплохода. Слишком много совпадений, ну прямо чересчур уже.
— Племяш, ты что-то бледный, — дядя выпутался из узла собственных ног, встал с дивана и пристально вгляделся в лицо племянника. — Ты что, опять пожрать забыл⁈ Ты слышь! Ты мне с этим не шути! Ты с такими нагрузками скоро окончательно себя загонишь! Вон, возьми мою порцию, — Николай Палыч указал на тарелку. — Каннеллони с рикоттой и шпинатом. Были ещё с мясом, но их я уже съел.
— Прости, — чуть не поперхнулся Величество. — Как ты сказал?
— С рикоттой и шпинатом…
— Не-не, до этого.
— Каннеллони.
Бах! — катарсис неудержимым селем обрушился на Его Величество, подхватил, закрутил и понёс в метафорические дали. Покойный отец предупреждал, что так будет. Точнее… не «будет», но «может быть». «Умей отличить совпадение от силы, которая поведёт тебя в нужный момент», — что-то такое он говорил. А ещё про пророчицу говорил и про какую-то… э-э-э-э… калитку?
Признаться, на смертном одре он вообще много чего говорил, и тогда Николай Николаевич принял всё это за бред, а вот теперь. «Не сопротивляйся», — повторял отец, будто одержимый: «Не сопротивляйся».
И да. Кстати. Тот поварёнок с теплоходом. Его фамилия была…
— Каннеллони?
— Я.
— Василий Викторович?
— Так точно.
— Мезенцев Борис Борисович, — представился мужчина так, как если бы я не умел читать, и он только что не тыкал мне в нос ксивой.
А ксива-то знакомая; вместе с Захар Палычем точь-в-точь такую же обмывали. Тайная Канцелярия Его Величества. Вот только у Гачина-Мучинского она, конечно, поскромней была. Не знаю даже как объяснить… то ли потоньше, то ли цвета другого. А вот эта корочка пухлая что батон докторской и явно что свет в себя поглощает.
— Это кто? — спросил Мезенцев, указывая на Агафоныча.
— Нечаев! — тоненько пискнул сенсей. — Вадим Агафонович. Уже ухожу, — с тем он вылез из джакузи и как был в трусах и пене мокрыми ногами пошлёпал в направлении коридора.
— Наш креативный директор, — пояснил я на всякий случай, а на молчаливый вопрос насчёт бутылки шампанского объяснил: — Выходной у него сегодня. Расслабляется человек.
— Понятно.
Борис Борисович повнимательней оглядел люкс, а я повнимательней оглядел Бориса Борисыча. Вампир, сука! Кабы были в этом мире готические кровососы, то именно так бы они и выглядели. Бледный, как смерть. Скулы острые, так что пораниться можно; губ как будто бы вообще нет. Глазищи светло-серые, цвета панельной многоэтажки сквозь покрытое инеем окно.