— Ах-ха-ха-ха!
…в руках у Агафоныча был моток скотча. Тут Майкл наконец снизошёл до нас, грешных людишек, и сподобился начать сопротивляться. Задёргался, взбрыкнул, да только поздно уже! Секунду назад божество воплоти, сейчас он начал терять контроль над своими подопечными, на этой почве сильно испугался и запаниковал. Затрепыхался у меня в объятиях, как припадочный.
— На счёт три! — скомандовал я. — Раз! Два! Три!
Я сдёрнул шторину, а Ярышкин принялся на скорость приматывать шлем к голове Майкла. По уму: начал с подбородка, в одно движение бахнул полный круг, и передал моток мне.
— Что вы делаете⁈
Ублюдок вцепился в скотч и попытался порвать его, да только куда ему, слабосильному?
— Нет! Пожалуйста, не-е-е-ет! Не надо!
Нос задрался вверх, как свиной пятак, язык вывалился наружу, здоровый глаз распахнулся как будто бы в удивлении, а обожжённый наоборот закрылся совсем. В средние века посмотреть на такого урода люди бы пачками пёрли. Серьёзно! К концу мотка Майкл стал напоминать не человека, а новорождённого орка из «Властелина Колец». Ну прямо один в один. Это ж сколько бы мы с сенсеем Петьке Джексону могли бы на гриме сэкономить, а?
— Не-е-е-ет! Прошу вас, не-е-е-ет!
Итого артефакт выжег его источник за неполную минуту. Гад угомонился и упал на пол, а я рядом с ним. Долгий сегодня день был, очень долгий. И как вишенка на торте — звонок. Причём номер, на удивление, записан.
— Алло, — сказал мне в трубку врач; тот самый, которому я нехило так отбашлял за то, чтобы держал меня в курсе. — Василий Викторович, хорошие новости. Геннадий Витальевич пришёл в себя и уже даже пытается разговаривать. Скажите, мне проинформировать его семью?
— Нет! — крикнул я. — Ни в коем случае.
Тут в дверях появился Мезенцев, так что мне пришлось попросить доктора перезвонить и сбросить вызов.
— Что здесь происходит⁈ — заорал тайник.
И вот что мне ему ответить?
— Кхм-кхм, — прокашлялся я и, запыханный, поднялся на ноги. — Сорян. Ужин, по ходу дела, немножечко задержится…
«Терпила» — скажут одни. «Гений» — скажут другие. Одни назовут «ссыклом», другие «человеком стальной выдержки». Но мнение диванных экспертов как никогда никого не волновало, так по-прежнему и не волнует, а Николай Николаевич Романов поступил так, как посчитал нужным.
Поймав господ англичан на покушении, он не стал раздувать международный скандал и развязывать войны. Более того, весь инцидент оказался засекречен. А чтобы он и дальше оставался засекреченным, и чтобы британские методы ведения внешней политики не стали известны всему миру, ирландский вопрос решился в пользу Мак Брайана.