Мы замолчали. Мне требовалось время, чтобы переварить. Значит, те полгода, что я не помню, я не был в коме, а занимался чем-то, был знаком с Самантой и ещё неизвестно с кем. Что было — говорить пока не хотят, высокий уровень секретности и, судя по всему, меня прям направляют в Т-Нуль-Пространство.
— Значит, полет туда это тоже часть задания?
— Нет. Мне инструкций на этот счет никаких не давал и все мои слова на этот счет исключительно мои соображения на твой счет, а твой выбор — только твой выбор. Есть некоторые моменты, которые меня смущают, но я их озвучивать пока не буду. Спадет режим секретности, тогда я с тобой поделюсь своими мыслями.
Мы снова замолчали. Так странно, что Саманта впервые говорит со мной настолько открыто. Я пытался задавать эти вопросы и раньше, но она их либо игнорировала, либо отшучивалась, либо отправляла меня тренироваться. Но за все эти годы она ни разу мне не солгала, как и отец.
— Отец тоже знает обо всём этом?
— Нет. Он же сидел в институте и занимается проектами. Хоть и имеет понимание несколько больше, чем ты. Когда мне предложили усыновить тебя, я поставила Джерала перед фактом, что мы летим за сыном и это не обсуждается. Он принял это. Даже легче, чем я могла предположить.
— И какого это — воспитывать чужого ребенка, которого тебе навесили?
Ответом было резкое, на грани видимости движение и затем обидный удар по затылку.
— Сын мой, ещё раз услышу фразу про чужого ребенка — тебе не понравится. Понял? — Прозвенела сталь в её голосе.
— Понял-понял, — говоря это, я чувствовал облегчение.
Обрушившаяся правда меняла картину мира и многое открывала. Но одно осталось неизменным. Семья, что подарили мне Джерал и Саманта — настоящая. И болящий затылок был лучшим этому подтверждением.
— Касательно твоего вопроса. В тот период мне было очень сложно. Непривычная жизнь. Мужчина, к которому я только начала привыкать. Ребенок, которого предстояло родить. И сын, проблемы которого нужно решить. И всё на фоне того, что с моим организмом происходило что-то не то. В общем, я там с ума сходила местами. Пришлось экстренно брать себя в руки и перестраивать всю жизнь. Получилось, что получилось и я ни о чём не жалею. Ни о сыне, ни о муже, ни о дочери.
— Это… радует. Потому что первые два года в семье я помню смутно. Меня в такой круговорот закинуло. Тренировки, учеба, лечение и вечерние разговоры, что поспать и поесть было единственным, что хотелось больше всего.
— Если бы я не сделала такой жесткий график для нас всех — не представляю, как бы все вытащила. Сама первый год действовала скорее как робот, потому что надо, а не потому что хочу. Но этот период остался в прошлом.