Парни потихоньку захихикали.
— Эх, нам бы пленных каких, вытрясли бы у них всю душу, узнали бы сколько там этих фрицев недобитых и чем они там вообще обладают. Короче всё, валите все на хрен отсюда, думайте, вечером все тут.
— Девкам пацанов позвони — встав из-за стола и задвигая стул сказал Грач — иначе тебя Светка и Наташка Сливы живьём съедят.
— Мля — сморщился Туман — ну их этих баб, может ты Грач?
— Не не, ты у нас командир, ты и звони.
— Но это же бабы — растерялся Туман — Светка может и запулить в меня чем.
— На то ты и командир — засмеялся Грач — Чаки к ним подошли.
— Точно — обрадовался Туман.
— Но сам лучше беги — тут же заржал Клёпа.
— Идите в жопу.
12 октября. Александр. Лагерь партизан.
— Ещё подлить? — спросил у нас Михаил, кивнув в сторону бутылки с вином.
— Я буду — тут же протянул свой стакан Слива.
Налив Сливе и немного долив Упырю вина, он спросил у нас.
— Вы кстати уже думали, как связаться со своими? Ведь в том лесу фрицы в котором вы открыли свои ворота фрицы наверняка устроят засаду.
— Да знаем мы — сморщился я — думали уже об этом.
— Да, в лес нам точно нельзя — сделав пару глотков так же произнёс Слива.
Да, об этом мы уже думали и сразу сообразили, что лес для нас там закрыт. Немцы точно не дураки. Хоть Грач и успел крикнуть в рацию, что они нас там ждать будут, но это на адреналине. Скорее всего они уже и сами это поняли. Значит у Тумана и мужиков вариант только один. Высаживаться со стороны моря, прорываться в обход ледника в зелёную зону и там пытаться связаться с нами. Хорошо, что наши рации у нас с собой. Их нужно только зарядить. Значит нам тоже туда нужно, а дальше, дальше уже действовать всем вместе. Но сначала было бы интересно послушать старика.
— Есть кое какие предположения — пока уклончиво ответил я — но нужно ещё подумать. Расскажите нам что хотели.
— Хорошо — с лёгкостью согласился тот и собравшись с мыслями он начал свой рассказ.
— Я родился уже здесь, на этой планете. Но те, кто меня воспитывали неоднократно рассказывали, кто мы и откуда, чтобы это не забылось, и мы всегда знали, кто мы и откуда. Своих родителей я не помню, мама заболела и умерла, когда мне было 8 лет, а отец и старший брат погибли во время работ от несчастного случая, мне тогда было 11, но оставались те, кто прошёл весь этот путь вместе с моими родителями, их никого уже нет в живых. Они же и воспитывали меня и других детей, так же оставшиеся без родителей, которые, как и все мы жили в одном из концлагерей организованные тут немцами. Так вот, до моего рождения дело было так.