Мы сидим, пьем чай, болтаем. Телефон молчит.
И я с каждой секундой все острее понимаю, что для меня все зашло слишком далеко. Если честно, я уже почти придумала имена нашим будущим детям. Сама не заметила, как это случилось… Но у меня в голове все эти три дня мелькали картинки нашего с Михеем счастливого будущего.
Я не планировала ничего такого! Я просто хотела решить свою маленькую проблему. Все случилось само…
— Сонь, а твой первый мужчина… Максим… Ты же любила его?
— Конечно. Не влюбиться в своего первого невозможно.
— Даже если он козел, — вставляет Яна.
Да уж, ее Женя был тем еще козлищем… Это мы все знаем. А вот Максим…
— Почему вы с ним расстались? — спрашиваю я Соню.
— Потому что у нас не было ничего общего. Мы совсем не знали друг друга! Просто вспыхнула страсть. И мне, конечно же, показалось, что он — моя половинка. Я поплыла и размякла.
Вот и я размякла. Поплыла. Навоображала всякого… Надо себя контролировать!
— Расставаться было больно, но правильно, — продолжает Соня. — К первому очень привязываешься.
Яна перебивает Соню:
— Мало ли что было у нас с тобой! У Юли все по-другому.
— Почему?
— Медведь хороший.
— Откуда ты знаешь?
— Вижу.
— Может, и хороший, — задумчиво произносит Соня. — Но это ничего не значит.
— Вообще ничего! — киваю я.
Но… он вел себя так, как будто я для него что-то значу. Или мне показалось? Может, я просто все придумала. Потому что он мой первый. Потому что первые всегда проникают в сердце и западают в душу. И этому так трудно сопротивляться…
А ведь он с самого начала говорил, что я — для секса на одну ночь.
Или на три ночи…
Переговоры длились почти три часа. Я сражался, как лев, взбадривая свой засыпающий организм литрами крепкого черного кофе. Победил всех врагов, отжал для своей компании высокие проценты в совместном проекте и очень хотел похвастаться Кошке. Но обнаружил, что телефон разрядился.
Добрел из переговорной до своего кабинета, воткнул телефон на зарядку, положил голову на подлокотник дивана — чтобы через пару минут позвонить, когда он чуть-чуть зарядится…
Просыпаюсь, отлепляю щеку, прилипшую к кожаной обивке, с трудом разгибаю шею, затекшую в неудобной позе. Открываю глаза… Они не открываются. Я в кромешной тьме.
После пары мгновений паники я понимаю, что мои глаза открыты. Просто вокруг реально почти полная темнота. Хватаю телефон, смотрю на время — час ночи. Я продрых десять часов!
Мля… Как так получилось? Почему ни одна собака меня не разбудила?
Всех убью!
Но главное — от Кошки ни слуху, ни духу. Она ничего мне не написала за это время. Не спросила, куда я пропал и не обругала за молчание.