— Что видно? — Сармат снова вышел на связь.
— Вижу Рейхстаг, Бранденбургские ворота…
— Бундестаг, Павлик, — поправил он.
— Ай, какая к черту разница⁉ Все равно от него только руины. Даже надпись оставить негде. Разве что помочиться на память…
— Сегодня ведь пятое число? — уточнил снайпер.
— Вроде как, — пожал я плечами. — А что?
— Эх, закончить бы все до девятого… — посетовал Сокол. — Было бы символично. Да, командир?
— Так точно!
— Сармат, докладываю: ни одной живой души не вижу, даже остаточного теплового следа. Вообще никого. Нулевая активность.
— Правый фланг?
Я переполз на другой край крыши и замер.
— Нет, здесь тоже все вымерли.
— Хреново. Но, может оно и к лучшему для тебя. Ладно, давай сворачивайся по-быстрому. Ждем внизу!
Я хотел было ответить. Но странное ощущение неотвратимой беды заставило поднят глаза к небу. С той стороны линии фронта, лазурную синеву прорезали столбы густого дыма. Десятки ракет неминуемо приближались к городу.
— Сармат?
— На связи.
— Знаешь, похоже переговоров не будет. Переключись на мою камеру.
Командир переключился на камеру встроенную в шлем. Я повертел головой, чтобы он все увидел.Пару секунд в эфире царила тишина. Сработало наше ПВО и несколько противоракет взвились в воздух. Где-то на дальней окраине города полыхнуло и в небо поднялся гигантский гриб из пламени и дыма. Я такое только в кино видел.
— Мать твою! — выругался Сармат хрипло. — Они все же решились…
— Тактические, судя по зоне поражения… килотонн по двадцать, — припомнил я значения из таблицы. — Их много, летят на разной высоте. Все не собьют.
— Штаб не отвечает…
— Возможно бункер выдержит, если прям сюда не жахнет. Но от радиации не спасет, командир.
На окраине города полыхнуло еще дважды. Здание содрогнулось. Если бы я стоял, то уже сдуло бы взрывной волной ко всем чертям. А так только парапеты поотрывало, да оцинковку.
— Все в бункер, живо! Павлик, бросай все и быстро вниз!
— А смысл? — я посмотрел в небо. — Командир, счет на секунды. Прости, я попросту не успею.
— Принял, — рация ненадолго замолкла. — Твое право боец, твое право.
Я представил, как Сармат стиснул зубы в бессильной злобе.
— Павлик, как слышишь? — на связь вышел Сокол, тяжело дыша от быстрого бега.
— Метадон не дам!
— Дался тебе этот метадон! Ты вроде как жизни спасаешь? Вроде как свой на небе должен быть. А я не крещеный, как на зло. Замолвишь за меня словечко, если первым туда попадешь?
Треск эфира заполнил дружный хохот. Я улыбнулся.
— Ох и ушлый ты тип, Сокол. Ладно, как только, так сразу.
Жадно втянув дым войны в легкие, я встал во весь рост, поправил амуницию и шлем. Вытер лицо перчаткой. Страха не было. Наверное, даже не успею почувствовать боли. Учитывая положение вещей, я просто испарюсь в мгновение ока. Если не думать о смерти, то во всем этом есть какая-то честь, что ли? Достижение, конечно, сомнительное, но созерцать гибель мира собственными глазами, не каждому доведется.