Я присел рядом и очистил снег с лица и шеи девушки, потрогал пульс. Прощупывался — но очень слабый. Приблизил лицо, с облегчением почувствовал дыхание. После аккуратно, но быстро смахнул с нее остальной налипший и подтаивающий снег — машинально поправив задравшееся до талии платье. Предварительно осмотрел голые спину, живот и бедра — серьезных рваных ран или переломов не видно. На бедрах заметны кровоподтеки и ссадины, контрастно выделяющиеся на порозовевшей от холода коже, но если вспомнить ее полет сквозь лобовое, то могло быть и хуже. Гораздо хуже.
Свистящий вжух-вжух превратился.
— Слава!
— Максим, мне не очень удобно! Сейчас, я отдохну немного, — пожаловался мне невидимый сейчас за машиной лучший продавец нашей славной Компании.
«Ты Максим? Какое красивое имя, мне нравится»
— Тебе сейчас неудобно будет выбитые зубы в снегу сломанными пальцами собирать! Качай я сказал, не останавливайся! Пожалуйста, будь любезен!
«Ух ты, красавчик, а мне нравится твоя вежливость!»
Вжух-вжух. Вжух-вжух. Вжух-вжух, — равномерно зазвучал насос.
Вот. Права красотка, не зря решил добавить «пожалуйста». Работает вежливость? Работает, кто бы спорил. Быстро достав из кармана амулет, я оттянул ворот обтягивающего платья Ани и приложил ей защищающий от холода амулет к груди.
Никакой реакции.
«И не будет — меня бы спросил! Нужно чтобы оператор как минимум был в сознании и при памяти, действуя своей волей»
«Как минимум?»
«Еще нужны способности, чтобы оперировать артефакторными предметами. Это сейчас не так важно, красавчик, надо быстрее уходить отсюда!»
Кивнув в ответ на мысленный голос красотки, только после поняв бессмысленность жеста, я снял с Ани кроссовки и носки (какая хорошая практичная мода платье с кроссовками носить). Сразу после побежал обратно к машине. По своим следам передвигаться было гораздо быстрее и удобнее, чем по невспаханным сугробам. Около машины уже стоял пришедший в себя Константин, пытаясь что-то говорить Марине. То, что девушка босая на снегу, он словно не замечал.
— Подальше отошел отсюда, — вместо «здрасте» сказал я очнувшемуся Константину.
— Слышь, ты, молокосос! — шагнул тот вперед, говоря не очень внятно.
Очухался после нокаута, а бил я недавно весьма качественно, он весьма быстро. Но адекватности в качественно залитом алкогольной синевой взоре сильно не прибавилось. И кстати, насчет молокососа — ему ведь лет тридцать пять, не больше. Неужели разница в десять-пятнадцать лет настолько принципиальна, что позволяет оскорблять других по возрастному признаку?
Руками Константин сейчас не размахивал, а попытался вступить со мной в дуэль взглядами. Наверное, если бы я десять лет жил на необитаемом острове без активностей и развлечений, сейчас можно было бы ради интереса новизны поглазеть друг на друга. Сейчас же слишком много действий нужно умещать в каждую отдельную единицу времени, поэтому в гляделки я играть не стал.