— Это какими? — уточнил Грэм.
Молчание.
Гнус не ответил. Просто продолжил дымить своей деревяшкой, словно вопроса не было.
Видимо и Грэм знал, что если этот человек не ответил, то и не ответит. Поэтому не стал ничего говорить.
— А как он донесет товар? — спросил Грэм. — У нас четыре корзины.
— Ему потом помогут. А сейчас пусть сам. — равнодушно ответил Гнус.
Я посмотрел на деда. Он стоял неподвижно, только желваки ходили на скулах. Ему очень не нравилось, что ему закрыли дорогу в деревню. Но он, тем не менее, смолчал. Мне тоже происходящее не нравилось, но думаю я скоро узнаю в чем дело у Морны — уж она-то знает, почему никаких охотников не хотят видеть в землях гнилодарцев.
— Всё в порядке, — сказал я негромко. — Я справлюсь.
Я перехватил вторую корзину — ту, что была у Грэма, в свободную руку. Теперь у меня была заплечная за спиной и две обычных в каждой руке. Тяжело, но терпимо, останется только перенести вторую заплечную корзину и всё.
— За заплечной вернусь потом, — добавил я.
— Иди, — сказал он. — Я подожду здесь, поболтаем со старым знакомым.
— И вовсе не старым, — хмыкнул Гнус, — Старик тут только один, да еще и полудохлый. А ты, парень, иди за чёрным комаром.
Это было уже мне.
Гнус поднял руку, и один из комаров, — огромный, чёрный, размером почти с мой кулак, — отделился от облака и завис передо мной. Жужжание его крыльев было громкое и раздражающее, как и у любого комара.
— И не вздумай никому показывать больше, чем нужно. — бросил мне напоследок Грэм.
Я кивнул. Это предупреждение я понимал прекрасно.
Комар издал низкое жужжание и полетел вперед, а я шагнул вслед за ним.
Седой тихо пискнул в корзине, но похоже ему уже было спокойнее.
Комар вел меня уверенно, словно знал каждую кочку, каждый островок твердой земли. Сначала мы прошли через несколько небольших топей, причем насекомое показывало куда мне ступать, зависая над этим местом. Да уж, что-что, а проводник из него действительно неплохой.
Я ступал осторожно, внимательно глядя, куда опускается нога. Седой притих в корзине, Виа тоже вела себя тихо, но это лишь потому, что я скомандовал ей не двигаться. Морна знает о моей питомице, а вот другие — нет. И нужно продолжать держать это в тайне.
Воздух становился всё тяжелее, запах гнили усиливался, смешиваясь с чем-то кислым и резким. Я старался дышать ртом, но это мало помогало.
А потом впереди выросли заросли, невысокие, — метра два, может чуть больше, — но невероятно плотные. Переплетенные ветви, корни, лианы… всё это срослось в единую живую стену, сквозь которую так просто не пробиться.