Шлёпа радостно загоготал, увидев хозяина. Даже волк Трана поднял голову и коротко гавкнул.
Грэм уселся на крыльце, а я быстро принес ему воды, которую он выпил одним длинным глотком.
— Стоило ли оно того? — спросил я, присаживаясь напротив. — Так надрываться?
Хоть я всё понимал, но не спросить не мог.
Грэм поднял на меня усталый, но твёрдый взгляд.
— Стоило.
А потом его губы дрогнули, и он добавил:
— Видел бы ты рожу Борга Секача. Уже ради этого одного стоило.
Грэм покопался в штанах и, вытащив руку, раскрыл ладонь. На ней лежало пять желтеньких монет. Пять золотых.
Огромная сумма!
— Так много?
Грэм ухмыльнулся.
— Сейчас повышенный спрос на броню, на оружие, на алхимию… Всё нужно, всего не хватает. — Он сжал монеты в кулаке. — Броню постоянно пробивают, схваток много. Охотники гибнут, снаряжение портится. Хорошая шкура на вес золота, а ржавозубый ящер — это очень хорошая шкура. Я подозревал, что так и будет. Но тоже ожидал меньшей суммы.
— Пять золотых… У нас уже было семь с продажи ромашек и отваров. С ящером теперь двенадцать. И ещё полтора Тран обещал за лунник и женьшень.
— Именно, — Грэм довольно кивнул. — Тринадцать с половиной. А долг — пятнадцать.
Он положил монеты на стол и посмотрел на них долго и молча. Я понимал, о чем он думает. Три золотых мы соберем, это не проблема. Семена, которые дал Тран, растут как ценные, так и те, что скоро мы отдадим на продажу. Всё это вкупе с отварами для гнилодарцев окончательно закроет вопрос долга.
— Этим ящером и его яйцами, — сказал он наконец, — мы выплатим долги.
— Это если яйца уцелели… — поправил я его.
— Ты их поставил у очага? — спросил Грэм.
— Конечно.
Грэм тяжело выдохнул. Так, будто наконец-то отпустил все тревоги и всю тяжесть долга одним выдохом. Только теперь я понял, как сильно на него давил этот долг — сильнее, чем черная хворь. Для него вернуть долг значило доказать, что он держит слово и отдает долги даже тогда, когда серьезно болен, и что его слову можно верить.
— А теперь, — он с кряхтением поднялся, — пошли есть. Я голоден как волк.
В ответ мой желудок издал громкое, почти неприличное урчание.
— Пи-пи-пи! — тут же подал голос Седой подбегая к нам.
Видимо, это значило: «и мне тоже».
Рагу и каша съелись за считанные минуты. Седой устроился у меня на коленях и периодически получал свою порцию из моей миски. А я и не спорил. Ему сегодня здорово досталось от трещинниц. Не знаю точно, напал бы нас ящер если бы не писк Седого, но что-то подсказывает, что да. Да и все сложилось по итогу к лучшему. Шлепа же стоял за порогом и не заходил, в этом плане он был дисциплинированнее мурлыки. Однако он ждал, что Грэм и ему бросит семян из того мешочка, откуда кормил его всегда. Не думаю, что даже попытайся я, то вышло бы выдрессировать Седого как это сделал Грэм со Шлепой. Все-таки Седой слишком независимое и своевольное существо. Кстати, давно я не видел, чтобы он воровал. Просто негде, или он подворовывает по мелочам, пока мы спим? Он все-таки ночной хищник. Нужно так-то проверить. Кусочек коры древа был со мной и за него я не беспокоился, а вот за остальным стоило присмотреть.