Но удержать надолго Измененного я не мог. Тварь дергала лапой и лозы рвались.
И снова каждая оторванная ветвь отзывалась во мне ударом молота по голове. Жива утекала из меня рекой. Изгородь пила её жадно, используя для восстановления и роста.
Но этого было недостаточно. Грэм снова атаковал, теперь кинжалами. Морна же…она пыталась достать до горла твари. Вокруг морды твари вились насекомых, пусть уже не так активно, но Лира пыталась помогать своей маме.
Я же сосредоточился на одном — все силы послать на то, чтобы удерживать нижние конечности твари, только нижние.
А еще послал Виа. Я видел, что Измененный замедлен и пропускает удары и от Грэма, и от Морны. Другое дело, что этим ударам, особенно старика, банально недоставало силы. Но даже это не остановило Изменного: он умудрился нанести короткий удар-тычок Морне и оттолкнуть ее на несколько шагов.
Я, стиснув зубы, понял, что одной изгороди не хватит.
ВИА! АТАКА! ДУШИ!
В тот же миг обрадованная лиана сорвалась с моей руки и рванула к Измененному. На это ей понадобилось секунд пять, за которые Измененный уже успел полностью высвободить левую конечность и почти порвал сдерживающие лозы на правой.
И в этот миг на него прыгнула Виа. Я направил ее прямиком на шею. Всё остальное ерунда. Шея. Я знал, какая была стальная хватка у нее еще до эволюции и до подпитки, а сейчас она стала еще сильнее и мощнее.
Виа обвилась вокруг его шеи. Раз, два, три… Она выпустила все свои шипы, вонзая их в плотную кожу, закрепляясь так, что ее уже не отодрать. И начала пить. Буквально.
Я почувствовал через связь, как она откачивает энергию твари, жизненные силы. Измененный захрипел и дернул лапами, пытаясь оторвать от шеи лиану. Он не мог ее игнорировать, с каждой секундой она, несмотря на его плотную шерсть, сжималась всё сильнее и перекрывала ему поток воздуха.
И это дало шанс Морне.
Она метнулась вперед быстрее, чем я мог уследить. Её когти вонзились в подбородок Измененного снизу вверх. Он впервые открыл это уязвимое место, и то, благодарить нужно Виа.
Грэм, собрав последние силы, швырнул топор.
Оружие врезалось в голову твари, но не пробило череп — сил не хватило.
Зато Морна не останавливалась. Она рычала, — по-настоящему, по-звериному, — и полосовала шею твари снова и снова. Её когти рвали плоть, добираясь до горла.
Часть её ударов задела Виа и куски лианы отлетели в стороны.
Каждый удар бил обжигающей болью по мне и тут я понял одну вещь: чем выше «уровень взаимодействия» между мной и симбионтом, тем сильнее боль. И сейчас боль не шла ни в какое сравнение с той, которую я ощущал, когда рвут изгородь.