— Хорошо, — я кивнул, не споря. — Дай только собраться.
В целом, у меня и так со вчера была небольшая партия отваров для продажи, так что пойдем мы всё равно не с пустыми руками, однако хотелось бы иметь побольше.
Я вернулся в дом и быстро собрал вчерашние отвары. Бутылочки аккуратно уложил в корзину, переложив мягкой тряпкой, а часть отвара я перелил в кувшин с узким горлышком — один из тех, что я купил после походов на рынок.
Когда вышел, Грэм уже ждал у калитки.
— Стой, — сказал он. — Перевязь забыл. Пусть ты еще плохо метаешь, но вдруг с десятого раза попадешь куда надо и это спасет тебе жизнь. Пусть будет.
Я вздохнул и послушно подставил грудь. Грэм помог мне приладить перевязь с метательными кинжалами. С непривычки она давила на ещё болевшие от закалки участки, но старик был неумолим.
— И куртку, — добавил он.
Так что пришлось вернуться в дом и взять плотную кожаную куртку. Приятного в этой куртке, учитывая довольно жаркую погоду, было мало.
— Всё равно быстро двигаться не будешь. — пояснил он. — А защитить сможет.
Впрочем, учитывая, что творилось в Кромке в последнее время, он, конечно, прав.
Когда мы уже почти вышли, я вдруг вспомнил, что кое-что забыл.
— Подожди, — сказал я Грэму. — Мне нужно взять кое-что с собой.
Я нашёл небольшой старый кувшин с отколотым краем. Набрал в него земли и осторожно пересадил туда душильника. Мутант недовольно дёрнул усиками, но подчинился.
Грэм молча наблюдал за моими манипуляциями с нечитаемым выражением лица.
— Зачем всё это?
— Это растение… его нельзя оставлять в саду — оно слишком агрессивное, задушит всех соседей за пару дней. Но я хочу понаблюдать за ним, поместить его где-нибудь недалеко от нас в Кромке, возле кустарников, и посмотрю, как оно будет развиваться.
— Но в чем смысл? Это просто сорняк, да еще и мутировавший! Конечно, в глубине есть полезные хищные растения, но этот…от него вряд ли будет польза.
Я не стал спорить, потому что у меня было свое мнение и в дальнейшем этот «сорняк» может стать очень полезным.
— Я могу его контролировать, — просто сказал я, и это заставило Грэма аж приоткрыть рот.
— В смысле? — спросил он.
— В прямом.
Я протянул руку к душильнику и послал мысленный приказ. Тонкий усик туго, почти до боли метнулся вперёд и обвился вокруг моего пальца. Ещё один приказ — и усик разжался, послушно отступая. Я боялся, что приказы до него не дойдут, но тут я скорее позволил его воле сделать то, что он хотел — обвиться и задушить. Ну а потом просто запретил это делать.
— Теперь твой палец, — сказал я.
Грэм помедлил, но протянул руку. Душильник повторил то же самое: обвился и отпустил по команде.