Больше Грэм не сказал ничего. Минут десять мы сидели и смотрели на сад, Шлепу, который подошел к корыту и начал пить воду, на летающих мимо насекомых и на высаженные грядки с растениями.
Может и дальше так бы и сидели, если бы не скрипнула калитка. Мы так увлеклись «созерцанием», что не обратили внимания на идущую к нашему дому фигуру. Или это солнце так нас разморило?
Мы оба повернули головы: в проеме стоял человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.
Тран. И выглядел он… иначе. Не так, как в прошлую встречу: тогда он был агрессивным, напористым, почти угрожающим, а сейчас же его плечи были опущены, а в глазах читалось что-то, похожее на отчаяние.
Грэм медленно поднялся, опираясь на палку. Его лицо окаменело.
— Чего пришел? — голос старика был холодным, почти враждебным.
Тран не отступил. Он стоял у калитки, сжимая что-то в руках — кожаный кошель, судя по очертаниям.
— Мне нужна твоя помощь, Грэм, — сказал он. Голос был хриплым, словно человек не спал несколько ночей подряд.
— Помощь? — Грэм хмыкнул. — После всего?
— Я… — Тран замялся. — Грэм…мне стыдно за то, как я себя вёл. Я был в отчаянии, деньги были нужны срочно.
— Да, ты говорил — для дочери. — ответил старик.
Повисло молчание.
Тран шагнул вперёд и положил кошель на ступеньку крыльца. Металл внутри звякнул.
— Это то, что осталось после продажи топора, — сказал он. — Разница — твоя. И… — он снова замялся, — я пришёл не только отдать деньги.
— А зачем ещё? — Грэм не прикасался к кошелю.
— Я прошу тебя посмотреть на мою дочь.
— Я не лекарь, и даже не знахарь. — ответил Грэм. — Просто старый охотник.
Тран поднял голову, и я увидел в его глазах настоящую боль.
— Я знаю, но ты… ты много повидал. Может, сможешь подсказать хоть что-то. Никто не понимает причины болезни. То, что покупаю у местных не помогает. Алхимик говорит, что это не по его части, мол, если не помогает то, что есть, то ничего и поделать нельзя, нужно к лекарю обращаться. А лекарь из соседнего поселка приезжал да только развел руками.
Грэм взял палку и начал спускаться со ступенек. Он даже не взглянул на кошель с деньгами. Вот не знаю почему, но я не сомневался, что старик пойдет с приручителем, несмотря на свое отношение к нему. Это было ожидаемо.
— Пошли, — бросил он Трану. — Показывай.
Тран выдохнул, с явным облегчением, и кивнул.
— И ты иди со мной, — кинул уже тише мне Грэм.
— Подожди, кое-что надо сделать.
Я подобрал кошель (деньги есть деньги, не оставлять же их на ступеньках), и сунул его за пазуху.
Но прежде чем уйти, я сделал кое-что, чего никогда не делал раньше: занес обе солнечных ромашки в дом, кристалл живы спрятал в карман, как и всё остальное мало-мальски ценное, а потом запер дверь на замок.