Боль кольнула над правым ухом — липкая, пульсирующая. Она медленно перемещалась ко лбу. Я попытался сфокусировать взгляд, но всё вокруг поплыло и распалось на цветные пятна. Даже запахи изменились, стали едкими и неприятными. Я падаю — понял я только тогда, когда ладони, а следом и голова ударились о холодный пол.
Неужели всё? Отбегался? Но почему голова? С моим образом жизни это скорее был бы сердечный приступ. Последнее, что помню — тусклый свет монитора, внезапно усилившийся гул системника и холодный кофе в кружке. Офис, чертов офис, где я засиделся, исправляя чужие ошибки.
— Лео, мальчик мой, ты меня слышишь? — возникший голос, сбивший меня с мысли, был мягким, женским, полным тревоги. Чьи-то пальцы коснулись моего лба осторожно, стирая что-то влажное и тёплое. Кажется, это кровь. Моя кровь. Неужели это уборщица? Или секретарша с ресепшена? Впрочем, о чём я, что за бред? Скорее набрали в охрану девушек, и одна из них нашла меня.
Я моргнул, и размытая картинка обрела резкость, удивляя обилием деталей и тем, как ярко вокруг. День? Так долго был без сознания?
Надо мной склонилась женщина лет сорока, с обветренным лицом и волосами, убранными под простой платок. Её одежда, платье из грубой ткани в пол, деревянные башмаки, небольшой передник, совершенно не подходила для офиса.
— Это розыгрыш? — спросил я, поднимая голову и пытаясь понять происходящее.
Вот только окружение и действительность оказались совершенно другими. Это не офис. Вокруг не стандартные дурацкие пластиковые перегородки, а деревянные прилавки, заваленные овощами, рыбой, и гомонящая толпа в странных нарядах, занимающаяся своими делами. Я попытался встать, нащупывая камни под задницей, словно сижу на настоящей мостовой, и у меня не получилось.
— Тише, тише, благослови тебя Акна! — проговорила женщина, помогая мне опереться на стену здания. — Этот ублюдок Маркус совсем озверел. Так отделать мальчишку… Я всё видела!
Маркус? Я не знаю никакого Маркуса. И почему она назвала меня этим странным именем — Лео? Я опустил голову, пытаясь прийти в себя, и взгляд уперся в руки, прижимающиеся к груди, и сердце пропустило удар. Не мои. Это не мои руки! Эти были тоньше, с мозолями на пальцах и въевшейся грязью под переломанными ногтями. Как и штаны, перевязанные тонкой верёвкой, и пальцы худых ног, торчащие из-под штанин.
Рядом на камнях валялись осколки разбитых пластинок, покрытые какими-то странными символами, при виде которых в глубине сознания шевельнулся чужой, панический страх. Заказ. Я разбил заказ мастера!