— Ты к чему клонишь? — Маша улыбнулась. — Думаешь, я захочу вмешаться? Я же не смертница. Нет, мне там делать нечего. Есть только одна деталь, о которой я всё думаю… Знаешь, я почему-то не верю, что тот Добрыня, который так лихо расправляется с нашими врагами, и есть мой брат.
— Да что за ерунда? — Вика поморщилась. — Хватит смотреть свои странные передачи! По-твоему, кто под его личиной скрывается?
— Да нет же, чёрт возьми: я не об этом, — Маша вздохнула и потерла висок. — Просто он действует так, будто всегда был таким сильным и умным. Не могу перестать об этом думать. Вот и сижу, вспоминаю прошлое, пытаюсь всё проанализировать.
— Дураком твой брат никогда не был, — Вика прищурилась.
— Ага, не был! — расхохоталась Маша. — Как-то мы катались с ним на катере, и он на полном ходу нажал не ту кнопку. Вылетел за борт, хотя там, по сути, ничего сложного в управлении не было. А отец рассказывал, что в детстве Добрыня не особо играл с игрушками, зато с удовольствием копался в микроволновке, стиральной машинке и телевизоре.
Они ещё немного поболтали, вспоминая забавные истории, которые с ними когда-то случались. Вика радовалась, что ей удалось отвлечь подругу от тяжёлых мыслей: обычно, когда Маша погружалась в размышления, ничем хорошим это не заканчивалось.
— Кстати, весёлые нынче времена, — вдруг заметила Маша. — Вчера слышала, как наш поставщик фруктов рассказывал лакею, что в столице порой лучше на улицы не выходить, а сидеть дома. Но не получается: ведь кто-то должен работать. Прямо на дороге дуэль была между двумя аристократами, а их гвардейцы друг друга перестреляли.
— М-да, сидели так хорошо, и ты заговорила о таком… — Вика встала с шезлонга. — Между врагами ненависть зашкаливает.
— Ну, меня-то этим не напугать, — Маша стукнула себя кулаком в грудь.
— Вот и отлично, — улыбнулась Вика. — Кстати, я пойду в дом за льдом. Тебе что-нибудь принести?
— Арбуз.
— Договорились.
Войдя внутрь, Вика позвонила в колокольчик, зазывая лакея, и попросила его нарезать арбуз. И в этот раз она сама углубилась в размышления. Она никак не могла понять, почему при такой опасной обстановке вокруг отец не отозвал её обратно в Пруссию.
Такое необычное поведение с его стороны и радовало, и настораживало её одновременно, ведь найти вразумительное объяснение этому было довольно сложно. А она терпеть не могла, когда где-то оставались пробелы — особенно если эти пробелы касались её собственной семьи…
Во владениях Пауковых
— Мамонтов с Еремеевым уже трупы, — объявил, плюхаясь на диван, черноглазый худощавый граф с весьма злобным выражением лица. — Только что узнал, — он кинул рядом с собой телефон. — Этот коронованный козел добил их окончательно.