Однако я не из тех, кто печется о репутации. Хотя нет, пекусь: никому не позволю меня оскорблять, но пекусь в меру. А остальные настолько запуганы светом и его приличиями, но во тьме ведут себя как настоящие отморозки. Так что, как говорится, лучше быть собой при свете и во тьме, чем при свете ландышем, а во тьме — дерьмом.
К тому же жизнь научила меня, что часто бывают ситуации, когда все методы хороши. Как говорят, никогда нельзя знать наперед, и не бывает верных или неверных решений. Есть решения, которые либо помогут спасти твою семью, либо нет.
И пусть спасать семью чаще всего довольно скучное дело, во всяком случае для меня, но зато благородное. Да и хочется посмотреть, что из сестры вырастет в будущем — все же я руку к воспитанию приложил. Однако наблюдения за шокированными и испуганными лицами тех аристо, которые решили, будто они супер-гении и стратеги, все же заставляют меня часто улыбаться.
Так что я уже изнемогаю от ожидания встречи с этими утырками лицом к лицу. Сейчас я соберу почти четыре сотни своих наёмников, вооружённых до зубов и полностью экипированных, и покачу с этой шумной бандой прямо в логово ко льву. Плюс в том, что мои люди уже при оружии и транспорте, не придётся ничего подыскивать и тратить время на сборы. Правда, за любые потери в их рядах платить буду из своего кармана, но это справедливо, и я готов на такие расходы.
Ведь даже без постоянного участия в боях на арене у меня есть пассивный доход, как от проката фильмов. В Империи арены популярны не только как место для просмотра живых боёв, но и записи этих сражений ценятся и показываются тем, кому не по карману идти на реальный бой.
Меня это, разумеется, радует — это как купить кучу квартир и сдавать их в аренду: неплохой бизнес. Как любит говорить Маша: «Дело мутится, бабки крутятся». Всё довольно просто для тех, кто готов рисковать и работать.
— Граф, можно? — постучал по уцелевшему косяку двери начальник моих наёмников.
Я огляделся вокруг, глядя на то, что от стен и дверей осталось одно название. Ветер дул мне в лицо, и я мог видеть через огромные бреши, как летают птицы на улице.
— Геннадий Дмитриевич, а зачем стучать, если стен почти нет? — Он был любопытным кадром: умным и храбрым в бою, но, кажется, простаком в жизни. Как так может быть, ума не приложу. Но, как говорится, ум тоже бывает разным: у учёных свой, у творческих людей свой. Наверное, у военных так же.
— Ну, мало ли, вы не хотели, чтобы вас беспокоили, — он достал свой стеклянный глаз, протёр его и вставил обратно.
— Действительно. Я ясно приказал немедленно подготовить людей к ответному выступлению. Стою здесь, жду в полной боевой готовности посреди разрушенного дома, и как вы думаете, нужно ли меня беспокоить?