— Мы просто за тебя переживаем, — опустила глаза Мила. — Просто до этого мы даже не подозревали, насколько всё серьёзно. А политикой я никогда не интересовалась, как, полагаю, и Сергей.
— И твой статус в обществе выше от этого не стал, — улыбнулся парень. Открыв дверь, ведущую в его комнату, он едва успел вытянуть руки и перехватить прыгнувшего на него Иннокентия, который расквакался и пытался лизнуть своего хозяина своим длинным языком. — Ну хватит уже, ты не жаба, а какая-то мелкая собачка, — недовольно проговорил он, отстраняясь от своего питомца, держа его на вытянутых руках в максимальном удалении от своего лица.
— Он очень рад, что ты жив. Ты не думаешь, что его нужно брать с собой? — проговорила Мила, глядя на пытающуюся вырваться из рук оборотня жабу.
— Не знаю, где я его носить буду? В огромном рюкзаке за спиной? — пробурчал парень и ввалился в комнату, захлопывая за собой дверь. Мы проводили его взглядом и тоже разбрелись по комнатам. Нужно было смыть с себя грязь лабиринта и переодеться.
— Часть души Стража, запечатанная в кольце? — сразу же спросил я Павла, как только оказался один.
— Я об этом уже говорил, сразу, как только мы встретились, — пробурчал он недовольно. — И не часть, а малюсенькая частичка, поэтому вид полноценного человека я не смогу приобрести никогда в своей бессмертной жизни. Довольствуйся моим голосом и разумом, хотя лучше сказать голосу разума в моём лице, — закончил он свою речь и замолчал, не желая продолжать наш разговор.
Я только усмехнулся, начиная приводить себя в порядок. Царапин, оставленных крысами, было довольно много, и они никак не хотели затягиваться, продолжая немного кровить, как только прикасался к ним. Рана на боку от заклятия, направленного на меня змеем, тоже затягиваться не спешила. Наоборот, как мне показалось, ещё больше расползалась и покрывалась каким-то серо-зелёным струпом. Лечебные заклятия, направленные на меня Павлом, совершенно не работали, и все многочисленные раны не стремились под их действием заживать.
— Может, в лабиринте инфекцию какую подхватил? Древнюю, неизвестную на сегодняшний день медицинской науке, — задумчиво протянул Павел, когда очередной процесс лечения не завершился успехом. — Иди, наверное, в местный лазарет. Может, умные тёти и дяди в белых одеждах смогут разобраться в этой невидимой мной ни разу заразе. А то помрёшь ещё ненароком, Рубцов твой меня сразу себе заберёт, не верю я его холеной и надменной морде.
— Да, надо прогуляться, — кивнул я, натягивая футболку. Никакого дискомфорта и боли рана на боку не приносила. Как и общего недомогания я не чувствовал. Что было странно, учитывая, как безобразно она выглядела.