С первых же слов Лиза поняла: вот оно. То самое, ради чего она здесь и сидит.
— А может, нам с парнями собраться да наведаться сюда? — пробасил один из наёмников. — Местечко-то, гляжу, небедное. Я такой таверны отродясь не видывал.
— Говорят, граф тут силён, — отозвался другой. — Да и сам знаешь — таверны трогать нельзя.
— Да ла-адно тебе, — встрял третий. — Мы ж от этих мест за тридевять земель обитаем. Даже если разграбим тут всё да спалим — хрен кто про нас узнает.
Лиза улыбнулась и быстро застрочила по бумаге аккуратным мелким почерком.
Да-да, голубчики. Никто про вас не узнает.
До чего же ей нравилось здесь быть! До чего нравилось чувствовать себя нужной, полезной.
Лиза ведь всегда была слаба здоровьем. Хилая уродилась, болезненная. Всю жизнь изводила себя оттого, что даже в поле толком выйти не могла — посидит на солнце часок-другой и сваливается с ног. Где уж ей было землю мотыжить, как другие девки.
А тут она оказалась на своём месте!
Лиза будет делать эту работу на отлично. Расшибётся в лепёшку, а будет!
К тому же, граф обмолвился, что у них тут предусмотрен какой-то «карьерный рост». И «надбавки». И «премии». Лиза не очень-то понимала, что значат эти диковинные слова, но звучали они до того заманчиво, что хотелось их непременно заполучить. Очень хотелось.
«Вот так-то, матушка. Добилась я кое-чего своими подслушиваниями. И мужа ещё, глядишь, сыщу…» — Лиза улыбнулась, продолжая дословно записывать разговор наёмников.
Новый день начался с того, что ко мне в кабинет заглянула Катарина. И вид у неё был встревоженный — а такое за моей бойкой ведьмой водилось нечасто.
— Леонид, можно тебя? — она замялась на пороге.
— Заходи, — я оторвался от кристаллов. — Что стряслось?
Катарина прошла, села напротив и некоторое время молчала, собираясь с мыслями.
— Мне сон приснился, — проговорила она. — Уже второй раз. Будто кто-то меня зовёт…. Какая-то сила. Она что-то говорит мне, а я разобрать толком не могу. Только два слова ясно слышу: «раскройся» и «подчинись»…
— Это всё? — поинтересовался я, поглядывая на почти огранённый камень.
— Мне от этого не по себе, честно. Эта штука кажется огромной и сильной. И всё ближе как будто, — ответила ведьма.
Я устало потёр глаза. После вчерашнего мёртвого поля и бессонной медитации голова всё ещё гудела.
— Не обращай внимания, — сказал я. — Можешь послать их на хрен или ещё куда подальше, без разницы.
Катарина аж опешила.
— Послать? Леонид, это же что-то могущественное! Я чувствую! Нельзя же просто взять и… послать!
— Почему нельзя-то? Очень даже можно, — я пожал плечами. — Если стесняешься, скажи, что это я их послал. И вообще, не думай об этом. Чем больше внимания такой штуке уделяешь, тем больше твоей силы туда утекает. Но раз уж ты так переживаешь — ладно, подумаю над этим вопросом. Ступай пока.