На стене мерно светилась артефактная панель — хитрая штуковина, на которой проступали огоньки. Каждый огонёк — столик в зале наверху. Сейчас один из них вспыхнул ярче.
— За четвёртый столик гости пришли, — проговорила Марта, кивнув на панель. — Кто возьмёт?
— Я возьму, — откликнулась черноволосая Дина и юркнула в одну из звуконепроницаемых будок.
Будки эти граф придумал, чтоб лишний звук не мешал. Сядет девушка слушать свой столик, наденет кожаный шлем — и для неё больше ничего не существует. А остальные знай себе спокойно разговаривают, никому не мешая.
Лиза откинулась на спинку кресла и улыбнулась своим мыслям.
— Знаете, а ведь это всё так интересно, — произнесла она. — Мне с этой работой так повезло! И как же это иронично.
— В чём же ирония? — подняла бровь Марта.
— А в том, что я всю жизнь любила подслушивать, — со смешком ответила Лиза. — Сколько себя помню. Бывало, отец с матерью запрутся, шепчутся о чём-то, а я тут как тут — прильну к щёлочке и слушаю. Интересно же! Я хоть и маленькая была, а всё хотела понять: что нас ждёт? Не пора ли искать новую деревню? Не будет ли голода зимой? Детям ведь такого не говорят.
Она тихонько рассмеялась, вспоминая.
— И ловили меня на этом без конца. Ох, и ругали! Матушка, бывало, как начнёт причитать: ты, Лизка, этими своими подслушиваниями в жизни ничего не добьёшься! Мужа путного не сыщешь, люди тебя любить не будут. Этим, говорит, ни еды на стол не добудешь, ни счастья, — Лиза помолчала, а потом фыркнула. — И это, пожалуй, единственный случай, когда матушка- ошибалась.
Девушки засмеялись.
Лиза поднялась, прошла к холодильной камере. Ещё одно графское чудо, ларец, в котором всё оставалось свежим и прохладным — и достала оттуда румяное яблоко.
Откусила, и по комнате разнёсся сочный хруст.
Жуя яблоко, девушка размышляла. Отчего ей сейчас так хорошо? Отчего она чувствует себя по-настоящему счастливой — впервые за долгое время?
Да оттого, что занимается ровно тем, что приносит ей радость. Подслушивать за чужими разговорами, ловить каждое словечко — и при этом знать, что делаешь важное дело, приносишь пользу. Разве не чудо?
— О, гляньте-ка, — подала голос рыжая Аглая, ткнув в панель. — За двенадцатый столик садятся. Четверо. Кто возьмёт?
— Мужчины, женщины? — тут же уточнила Лиза, проглотив кусочек яблока.
— Четверо мужчин, — Аглая прищурилась, разглядывая показания артефакта. — Воины, похоже. Наёмники какие-то, при оружии. Артефакт сталь показывает.
— Отлично, — Лиза отложила надкушенное яблоко. — Я возьму.
Она скользнула в свободную будку, опустилась на стул и натянула на голову шлем. Внешний мир разом исчез. Осталась только тишина, в которую через мгновение вплелись чужие голоса. Такие чёткие будто говорящие сидели прямо рядом с ней.