Мы выехали после обеда. Служебный самоход я брать не стал — слишком приметный с этими министерскими номерами. Вызвал такси. Приехал уставший, повидавший виды «Руссо-Балт» грязно-желтого цвета, который жалобно скрипел пластиком, даже просто зависая на месте.
Первая точка — проспект Императора Александра III.
Согласно акту выполненных работ, который я распечатал утром, три месяца назад здесь был проведен «капитальный ремонт дорожного полотна с полной заменой основания, подушки и укладкой двухслойного асфальтобетона общей толщиной двенадцать сантиметров». Сумма контракта — внушительная. Исполнитель — естественно, «Гранит-Строй».
Водитель вел самоход медленно, ругаясь сквозь зубы. Дорога шла волнами — и мы вместе с ней. Яма внизу — машина ухала вниз. Кочка — нас подбрасывало вверх. Компенсаторы не справлялись.
— Двенадцать сантиметров, говоришь? — пробормотал я, вцепившись в ручку над дверью, когда таксист в очередной раз «нырнул» в невидимую рытвину.
— Если они имели в виду глубину ям, то не соврали, — заметил Баюн с заднего сиденья. Его мотало из стороны в сторону, шерсть встала дыбом. — Дима, ты уверен, что нам обязательно нужно терпеть эту морскую болезнь? Можно было просто сфотографировать издалека.
— Нельзя. Нужна детализация. Остановите здесь, пожалуйста.
Я расплатился с радостным таксистом, который тут же увел свою тачанку прочь от этого проклятого места, и подошел к краю дороги.
Ветер гонял по проспекту поземку. Покрытие выглядело серым, уставшим и крошилось под ногами, как сухое печенье. А ведь прошло всего три месяца.
Я достал из кармана складную линейку и присел у края дорожного полотна, где «свежий» слой отвалился куском, обнажив старую, грязную основу.
— Смотри, Баюн. Видишь этот срез?
Я приложил линейку.
— Пять сантиметров, — констатировал я. — Пять. Вместо двенадцати. Они не меняли основание. Они даже старый слой не сняли. Просто налили сверху один слой дешевой смеси прямо поверх старых дыр и грязи.
Я сделал серию снимков. Линейка в яме. Срез асфальта, где четко видно, что под тонкой коркой нового лежит старый, потрескавшийся бетон.
— Это классика, — сказал я, убирая телефон. — В смете — выемка грунта, песок, щебень, два слоя асфальта. В реальности — просто «косметика» поверх гнили. Разница в стоимости работ и материалов — процентов шестьдесят. Миллионы рублей, которые растворились в воздухе.
— А дорога поплыла после первых же заморозков…
— А им того и надо. Быстрее крякнет — быстрее чинить надо будет. За новый прайс. Вот и получается, что делать хорошо им невыгодно.