Мора уходила под аплодисменты, а на столах появился чай с печеньем.
— Вот это да,- Тирна сверкнула глазами,- вот это да.
— Ты знала, что так будет,- напомнила Грета.
— Знала, что что-то будет,- поправила ее подруга. – Хочу титул. Нет, мне в принципе не так он и важен, но как представлю: въезжаю в родную деревню, вся такая мэ-эдчен. Отца сразу все уважать начнут. Ну, его и так уважают, а будут еще больше. Да и если вдруг что, то и дерр какой-нибудь сможет ко мне посвататься. Это уже не будет совсем уж гиблой связью.
Последнее Тирна произнесла с такой надеждой, что у Греты защипало в носу. Может, Тель бы и посватался, и цветы бы носил, но… Вряд ли Тирна сможет принять мёртвого возлюбленного. При ее-то страхе перед некромантией!
— А вообще, хорошо быть королем. Вначале были одни условия Отбора, потом сказали – никого не выпустим, теперь вот – переезжаем ко двору. И, посмотри, все согласны, все довольны,- ворчала меж тем Тирна,- а почему? Потому что главный всегда прав. Эх.
— Это жизнь,- развела руками Грета. – М-м-м, чай с сушеной грушей. Вкусно, но терпко.
К вкусному чаю подали невкусное печенье, которое подруги оставили на столе. Особо задерживаться не хотелось – в комнате были заперты слишком непредсказуемые личности. Так что девушки поспешили покинуть столовую. Уже выходя, Грета ощутила на себе чей-то злой, практически ненавидящий взгляд. Резко обернувшись, она попыталась найти этого злопыхателя, но не получилось. Как назло, им вслед смотрели слишком многие.
Рассказывать об этом подруге Грета постеснялась. Все же как-то глупо прозвучит – «я почувствовала недобрый взгляд». Лучше промолчать. Но едва подруги вошли в свою комнату, этот вопрос подняла сама Тирна. Она подхватила на руки Карамельку, затискала ее и, усевшись вместе с ней постель, задумчиво произнесла:
— Меня на выходе таким зарядом ненависти обдало. Знаешь, будто где-то уже есть списки победителей и мое имя там под номером один.
— Меня тоже,- вздохнула Грета,- а я решила промолчать, потому что это как-то глупо звучит.
— Мы менталисты,- напомнила Тирна,- другой бы и не заметил, а мы замечаем. Другое дело, что у нас вся столовая была в менталистах. Которые должны знать и понимать, что их злость очевидна для окружающих.
— Личная причина? Кого-то мы обидели так, что злобы пышет в разные стороны? – предположила Грета.
— М? Ну, хорошо, тебя можно ненавидеть за дерра Ферхару, а меня?
Прищурившись, Грета посмотрела на Дикки, затем на Карамельку и медленно произнесла:
— А если наши фамилиары кому-то предназначались? Все же дорфья стая способна вырезать всех в этом особняке. А малыш бейр? Откуда он взялся и почему держался хоть и отдельно от дорфов, но все же поблизости?