Где-то через минуту падение замедлилось превратившись в парение и кричать стало не так захватывающе интересно.
— Как-то мы долго летим,- нервно протянула Грета.
— Угу, мне вот интересно, кто эту яму копал,- так же нервно отозвалась Тирна,- не запарился, бедный?
Переглянувшись, подруги захихикали. Затем Грете пришло в голову, что за ними могут наблюдать И тогда она принялась дергаться и пытаться перехватить юбку. Тирна только рукой махнула, не ее проблемы, что кому-то не понравится вид зеленых, в желтый горошек панталон.
— А почему панталон? – удивилась Грета и скосила взгляд на ноги подруги.
— Я предчувствовала, что нам придется делать что-то ненормальное,- пожала плечами Тирна. – И, поверь, лучше панталоны, чем мои любимые две ниточки и лоскуток.
— Лоскуток? – повторила за подругой Грета.
— О, я знаю, куда мы пойдем при первой возможности,- потерла руки Тирна. – Твой Ферхара умрет от восхищения.
Вот только это не слишком порадовало Грету. Поскольку некромант и без того обещал помереть, правда, не от восхищения. И с этим нужно было что-то делать. А пока… А пока вокруг подруг сменились декорации – в кромешной тьме появились крохотные искорки. Как будто им удалось подняться в ночное небо.
— Где мы? – пораженно спросила Тирна.
— Подозреваю, что мы лежим на полу той комнаты,- вздохнула Грета,- ох, только бы юбка не задралась.
— То есть, это нам снится? Хм, скорее внушение, но зачем?
Падение превратившееся в парение окончательно прекратилось и туфли Греты клацнули по чему-то прозрачному. Она присела и коснулась поверхности ладонью – холодное, гладкое стекло. Из которого неожиданно и очень быстро выросла стела.
— Готова поспорить, что сейчас нам будут вновь задавать вопросы,- вздохнула Грета и показала на сияющую собственным светом стелу.
— Только не про долги,- закатила глаза Тирна.
Но когда подруги подошли к ней, стела приняла вид наблюдательного экрана. И, ошеломленно переглянувшись, девушки пронаблюдали на нем короткую сценку, где отчаянно сопротивляющуюся девушку двое мужчин затаскивали в темный альков. Вокруг девушки колебалось черно-желтое марево – ненависть и паника. Мужчины же лучились грязно-оранжевым и Грета предположила, что именно так выглядит похоть.
Экран погас и втянулся в пустоту, став широкой плитой. От которой в разные стороны потянулись другие плиты. На одной было высечено «немедленно вмешаться», на второй «оповестить стражу» и на третьей «оповестить стражу и проконтролировать».
Тирна рванулась к плите «немедленно вмешаться», но Грета успела ее перехватить.
— Ты разве гвардеец? – строго спросила она. – Ты разве имеешь право бросить все и бежать сломя голову?