Анна Владимирова
— Вот ваш чудесный домик. — И риэлторша кивнула мне на входные двери. — Все, как вы просили. Тихо и далеко от остальных домов поселка.
— Тут свет есть вообще? — хмуро поинтересовался я.
Девушка шагнула через порог, пошарила по стенке и продемонстрировала мне освещенный коридор. Ее натянутая улыбка потеряла в яркости еще в начале нашего знакомства, когда она осознала, что именно я ищу. А сейчас вообще не понятно, на чем держалась. Когда она попыталась сделать шаг назад, провалилась каблуком в щель между деревянных досок, из которых было сколочено крыльцо, и едва не рухнула, но я ее поймал и поставил на ноги. Только… слишком быстро, наверное. Потому что она осталась стоять с широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать, что случилось.
— А это что? — кивнул я на соседний дом за забором, чтобы отвлечь ее внимание.
— Ой, я все выяснила, — оживилась она. — Тут не живут хозяева. Вернее, они уже вообще не живут. Дочь только осталась, Александра. Она приезжает раз в сезон привести все в порядок. Поэтому не переживайте, ничто вас здесь не потревожит.
Я хмуро огляделся. Мда… Наверное, переборщил я с требованиями. Риэлторша поняла мое «максимальное захолустье» сильно буквально. Сюда даже дорога шла изрядно раздолбанная грунтовая. По ночи если будут вызовы, я заколебаюсь выбираться….
— Ладно, давайте посмотрим…
И я уже собрался шагнуть через порог, как послышался звук приближавшейся машины. Риэлторша насторожилась:
— Что такое?
— Едет кто-то, кажется, — недовольно констатировал я.
Жить среди людей не самое простое занятие. Особенно, когда всю свою жизнь не заботился о том, чтобы быть на них похожим.
Через пару минут из вечернего полумрака показалась небольшая машинка, прочавкала по лужам и остановилась у того самого дома, в котором никто не живет. Я красноречиво глянул на риэлторшу.
— Наверняка, это тот самый день, когда Александра приезжает навести порядок? — пропищала она.
Тут в машине кто-то, видимо, не рассчитала расстояние до забора и, газанув, звучно рихтанул его бампером.
— Ну да, — протянул я, потеряв всякую надежду сохранить доброжелательный настрой, и прислушался.
Сначала думал, показалось. Но, нет. В машине действительно кто-то ревел навзрыд.
*****
Да, это — я, Мария Петровна Подольская, сорок два года, фельдшер скорой помощи. В моей машине — недельный запас продуктов… и пять енотов из контактного кафе, которых я вызвалась спасти. Сама машина находится черт-те где перед воротами какого-то дома в неизвестном мне поселке. А я держусь за руль своей машины и громко рыдаю.