— Что? — это уже Инна.
— Да нарик он…
Дима подслушал весь их дальнейший разговор, и от его былого добродушного и веселого настроя не осталось и следа. Он был зол до предела.
Решительным шагом он направился к двери в дом, на ходу достав свой нож-выкидушку.
Он уже протянул руку к ручке, как вдруг услышал шаги. Кто-то шел прямо сюда.
Дверь отворилась, и на пороге появился Игорь.
— На, сука!
Дима не собирался убивать Игоря, даже не думал об этом, скорее хотел напугать, проучить, но он был слишком зол, а тут все произошло как бы само собой.
— На! На! — орал он. — Соплей, значит, перешибить⁈ На, гнида!
Один удар, второй, третий…
Игорь и не думал сопротивляться. Он заорал от боли, оттолкнул от себя Диму и схватился за раненый живот, попятился назад, уперся в стенку, по которой съехал вниз, рассевшись на полу.
— Игорь! — пронзительно заверещала Инна и бросилась на Диму.
Она налетела на него, как рассерженная фурия, попыталась расцарапать лицо ногтями.
Дима попробовал от нее отбиться, но у него не получалось.
— Отстань! Отвали! — орал он, но женщина не отступала, и Дима пырнул ее ножом, но она словно бы этого не заметила.
— Отстань! — вновь заорал Дима. — Отстань!
Каждый свой крик он сопровождал очередным ударом, а затем и вовсе перестал орать, просто молча бил.
Опомнился он лишь тогда, когда бездыханное тело Инны лежало на полу, а он остервенело тыкал в нее ножом.
Отбросив железяку в сторону, осознав, что натворил, он, не поднимаясь, попытался отползти в сторону, но наткнулся на тело Игоря.
Вскочив, он бросился наутек.
Лишь оказавшись на улице, он немного опомнился.
Сегодня он впервые убил человека. Даже не одного, сразу двоих!
Все еще пребывая в панике, толком ничего не соображая, он вдруг решил, что это нужно скрыть.
От кого, зачем, когда прежний мир агонизирует, он даже не придумал.
Заскочив в сарай, он схватил канистру с солярой, принялся обливать дом. Затем забежал на крыльцо, распахнул дверь, вылил остатки канистры на два мертвых тела.
Уже через десять минут он стоял и глядел на пламя, быстро охватывающее дом и пожирающее следы его преступлений.
К этому моменту он уже немного успокоился, начал соображать, и теперь сожалел о том, что сделал.
Нет, не о том, что убил попутчиков, а что напрасно сжег дом. Там ведь могла быть жрачка…
Впрочем, тут полно других домов…
Очередная доза той дряни, которую он употреблял последние несколько лет и которой только что снова закинулся, начала действовать, и он, широко улыбаясь, направился к ближайшему дворику, нисколько не боясь, что пожар может перекинуться и на него…