— Я пппрррав-ддда ннне…
— К себе не понесу, и не надейся. Сразу ведь сказал, что ты не в моём вкусе, — делая шаг вниз по лестнице, опять оборвал меня он.
Что за привычка перебивать? Хотя у меня, конечно, зуб на зуб не попадает, и… Что он сейчас сказал? К себе меня не понесёт? Да он вообще в своё уме! Он мне во внуки годится! Как минимум в сыновья! Неужто, тут тоже такие неравные связи популярны?
Меня вообще очень оскорбляет его манера ко мне обращаться! Хоть немного бы делал скидку на то, что я пожилая дама! Пусть в одной рубашке, пусть он меня из воды спас, но так говорить со мной ему никто права не давал!
Больше не говоря ни слова, этот хам и грубиян спустился со мной на руках вниз и пошёл вдоль узкого коридора. Я порой чувствовала, что нас слегка покачивает, но сила и молодость моего носильщика брали верх над морской качкой.
Пока мы шли неизвестно куда в ночном полумраке, я чувствовала, как согреваюсь в руках своего неприветливого спасителя. Несмотря на то, что он, как и я, побывал в воде, холодным он не был. Скорее, наоборот, от него шёл такой жар, что я непроизвольно прижималась теснее к широкой груди, а когда это осознала, дала себе мысленно по лбу. Вот ведь старая коза! О чём только думаю? Ещё решит этот удалец, что я действительно к нему собиралась! Вот это вышел бы пассаж!
Наконец, мы остановились у неприметной двери, и мужчина громко постучал в неё. За дверью послышалась возня, кто-то неприлично выругался и спросил, не открывая:
— Кого там вурдалаки притащили? — голос был мужской и изрядно принявший на грудь.
— Это я, Пьер! Открывай! — рыкнул мой спаситель.
Дверь приоткрылась, и перед нами показался упитанный невысокий мужичок лет сорока в круглых очках и с забавным выпуклым брюшком, пережатым подтяжками, словно картина в раме.
— Как же ты не вовремя, Франс! Я так душевно уединился с бутылкой марьельского, а тут…, — он без особого удовольствия посмотрел на моего спутника, а потом уткнулся взглядом в меня. — Мадемуазель! О, какая встреча!
Мадемуазель? А ведь этот Франс тоже ко мне так обратился один раз, пока совсем не превратился в невоспитанного чурбана.
— Ты её знаешь? — обрадовался Франс.
Пьер отрицательно покачал головой:
— Нет, но ты ведь нас познакомишь? — он расплылся в улыбке.
— Ну, уж нет! Давай-ка, впусти нас! — делая шаг в сторону своего приятеля, сказал Франс.
— Да! — радостно сказал Пьер и отступил в комнату. — Да, да, да.
— Прекрати уже! Твоя привычка поддакивать меня жутко бесит, ты же знаешь! — недовольно сказал Франс и внёс меня в небольшую, но вполне просторную для одного жильца, каюту.