От прикосновения меня на мгновение опалило чужими эмоциями.
Гнев… раздражение… досада… злость…
Император снова потерял над собой контроль. Но почему? Из-за какого-то дурацкого поцелуя⁈ Черт возьми! Ну неужели на него так действует этот проклятый перстень⁈
Одно хорошо — на этот раз злость была направлена не на меня, поэтому плохо я себя не почувствовал. Напротив, чужая энергия стала еще вкуснее. И я почти открыто наслаждался, впитывая то, что для простого дарру представляло смертельную угрозу.
Наконец, в глазах у императора прояснилось, а его аура снова посветлела.
— Мар? — хрипло выдохнул он, с трудом сфокусировав на мне взгляд.
— Все хорошо, ваше величество, леди не пострадала. Ваша магия тоже успокоилась. Внимания вы к себе не привлекли. Я слежу.
У Карриана словно стержень выдернули. Он неожиданно сгорбился, отступил, после чего буквально рухнул на бортик фонтана и, опустив голову, уронил:
— Хорошо.
Я в кои-то веки почувствовал себя неловко и совершенно не понимал, что предпринять. Видеть императора слабым я не привык. А сейчас ему было трудно. Он оказался растерян, огорчен и изрядно встревожен тем, что произошло.
Правда, длилась эта слабость всего несколько мгновений. Почти сразу его величество встряхнулся, снова нацепил на себя бесстрастную маску, поднялся на ноги, одарил меня нечитаемым взглядом и, прежде чем уйти, сухо бросил:
— Завтра мы уезжаем. Проследи, чтобы все было готово к отъезду.
Уже поздно ночью, глядя, как Карриан беспокойно ворочается в постели, я с досадой подумал, что Тизар прав: идея подогнать его величеству любовницу и впрямь была дурацкой. Более того, когда я рассказал «дядюшке», что произошло в саду, он сперва долго ругался, а потом так же надолго задумался.
— Я не знал, что все настолько плохо, — уронил он после почти десяти минут напряженного молчания. — Похоже, магия перстня не потерпит рядом с императором другую женщину, кроме той, что уже была выбрана. Пока кольцо спокойно лежало в храме, Карриан мог себе позволить иметь фавориток. А теперь…
Да. Теперь у нас появилась другая проблема — император опять маялся бессонницей, но из врожденного упрямства не собирался ни о чем просить. Дверь в спальню он и на этот раз велел не закрывать, поэтому мне все было прекрасно слышно и видно. А поскольку с того момента в саду перстень на моей груди так до конца и не остыл, то в придачу я еще и отголоски чужих эмоций чувствовал, что тоже не способствовало хорошему настроению.
Тизар, когда я сожалением признал, что придется отказаться от мысли найти Карриану другую женщину, лишь удрученно кивнул. И предположил, что, скорее всего, сегодня я спас графине жизнь. Если бы у императора была чуть хуже выдержка, магия перстня могла ее убить. А если бы я не забрал эту самую магию себе, то и у его величества могли появиться проблемы со здоровьем.