— Сейчас посмотрим, — ответил я поручику, откладывая в сторону купчую. У меня уже глаз от нее дергался. Выучил текст наизусть.
— Павел Саныч, поговорить бы… — снова завёл свою шарманку Тимоха.
— Господин вахмистр! — я сделал суровое лицо, с осуждением посмотрел на казака, — Поумерьте ваши желания. Видите, Павел Саныч решает важные вопросы? — Потом хлопнул Тимоху по плечу, а то у него лицо стало такое, будто его сейчас разорвет на части, то ли от злости, то ли от нетерпения, — Поговорим, Тимофей. Непременно.
Вот же настойчивый тип. Нет, он не угомонится. Надо срочно придумывать версии, соответственно которым юный князь превратился в опытного и прожженного профессионала.
Я смахнул солому с одного из деревянных топчанов. Вывалил содержимое мешка. Внимательно все изучил. Прокин молодец. Отлично справился с заданием. Главное, чтоб теперь руки не подвели. И голова. Сто лет ничего подобного не делал.
— Ну что, Тимофей? — я повернулся к вахмистру, — Теперь пора возвращаться в город. Нужна информация. Думаю, может, снова навестить Соломона… Или зайти к мадам Розе.
— Непременно, Павел Александрович, — ответил Тимоха, глядя на меня тяжелым, немигающим взглядом. — Только вы уж не обессудьте, сначала все-таки хотелось бы поговорить с вами кое о чем. Прямо сейчас. Наедине.
Я мысленно усмехнулся. Не получилось соскочить. Ну ладно.
В принципе, Тимофея понять можно. Он несколько дней наблюдал за метаморфозами, творящимися с юным подопечным, и тихо офигевал. Но история со светошумовой гранатой стала последней каплей.
Дальше избегать разговора неразумно. Вахмистр не успокоится. Надо поставить точку в его сомнениях.
Я кивнул остальным мужикам в сторону выхода. Те, сообразив, что намечается серьезный разговор, быстро ретировались из теплушки на мороз.
Мы остались вдвоем.
Тимофей подошел вплотную. Глаза колючие, настороженные.
— Вот что скажу, Павел Саныч, — начал он глухо, слова давались ему с трудом. — Я вас с измальства знаю. На руках таскал, когда вы еще в одной рубашонке бегали. Характер у вас завсегда был… ну… нежный. Ранимый. Батюшка ваш, царствие ему небесное, всё сокрушался, что нет в единственном сыночке крепкого стержня. А тут…
Тимофей широким жестом указал на ящики с оружием.
— Шашкой в горло бьете насмерть, глазом не моргнув. Дела крутите с евреями и китайцами, как купец прожженный. Еще и на свой карман их выворачиваете. Тактикой командуете, что настоящий генерал. Барон Корф такого даже не знает. А теперь еще и бомбы… Будто всю жизнь только этим и промышляли!
Вахмистр заглянул мне в глаза.