Подхватив меня на руки, он в несколько шагов переместил нас обоих на постель. Сминая простыни, мы узнавали друг друга полнее и сильнее, чем я когда-либо могла представить. Мой сильный дракон укрывал меня своим телом от всего мира. И я пряталась, скрывалась за его мощью. Его поцелуи, его ласки и его порой беспомощные вздохи помогли мне почувствовать себя сокровищем. Тщательно лелеемым и охраняемым сокровищем.
— Мой ветерок.
— Мой дракон, — выдохнула я и смежила веки.
Все остальное — завтра. Сегодня есть только мы.
Утро принесло нам увесистое счастье: Энни принеслась будить маму и папу. Подпрыгивая у нас в ногах, дракошка обстоятельно рассказывала, как она загоняла детей на плато.
— Они не хотели меня слушать, говорили, что я малявка. А я, на минуточку, вылетела вместе со всеми! Упала, да. Так там половина попадала, — фыркала она. — И тогда у меня проснулся наш родовой дар. Я как ударила ледяной молнией об пол, как рявкнула: «А ну, покажите свои родовые силы!» А они такие: «Ой, у нас они еще не проснулись». А я такая: «Ну и кто тогда из нас малявка?!» И они пошли туда, куда я сказала. Вот. А еще скоро завтрак. А еще…
Стук в дверь прервал дракошку, а мы с Харелтом недоуменно переглянулись, и дракон грозно спросил:
— Кто?
— Сани с вещами леди Фредерики были доставлены сегодня ночью, милорд. И тут еще голодный и сердитый прыгунок, он вцепился в сани и… И я не стал его выгонять, — голос был мне абсолютно не знаком.
— Хорошая работа, Кроис, — четко сказал Харелт.
А я воскликнула:
— Это наш прыгунок! Какое счастье.
Правда, сильно двигаться не могли ни я, ни мой дракон: под одеялом на нас не было ни единого лоскутка одежды.
— Энни, ты могла бы мне помочь? Я совершенно не представлю, что надеть. Может, выберешь для меня блузку? — попросила я. — А остальное я сама подберу.
И дракошка, воодушевленная взрослой задачей, слетела с постели и выскочила за дверь. Судя по сдавленному оханью, Кроису пришлось несладко. Но зато мы с Харелтом успели быстро-быстро принять душ, обсушиться и одеться. Ну, оделся Харелт, а я вновь использовала его рубашку. В любом случае в таком виде ребенка можно было встретить.
А через пару минут в комнату вошла расстроенная дракошка с одинокой блузкой.
— Папа, маме совсем нечего надеть! Как же так, папа? Почему ты не купил маме вещи?
Харелт смутился и развел руками:
— Да вот, не успел.
Энни укоризненно покачала головой и тут же переключилась:
— Я утром была у нонны Шавье. Она ругается и хочет встать, а ее привязали к кровати ремнями, говорят, в ее возрасте такое потрясение нужно пережить в постели. Нон Рифас спит, и господин Лерро тоже — если сами не проснутся, то будить их станут только днем. Но они молодые, поэтому их привязывать не стали. А скоро мы будем кушать?