На моих губах появилась легкая улыбка.
— А среди репьев попадались еще и веточки, они должны были изображать корону Лесной Девы, — посмеиваясь, вспоминал Харелт. — Вот, ждем пару минут и смываем. Давай-ка я уберу халат.
Сняв с меня потяжелевшую, намокшую вещь, Харелт тут же призвал туманное облачко, которое укрыло меня. Направил теплую струю воды мне на плечи, и на полу вновь появились буро-рыжие разводы.
Но с кожи все смылось гораздо быстрее, и, смыв чудо-средство с моих волос, Харелт увлек меня к бассейну.
— Он неглубокий, на наше счастье. С приступочкой, чтобы можно было сесть. — Дракон первым спустился в воду и, протянув мне руку, помог сесть на дно.
А через мгновение я сдавленно охнула: со всех сторон в мое истощенное тело хлынула сила!
— Жизненные силы восстановятся не так быстро, но магическое истощение уйдет в прошлое, — шепнул мой дракон.
Подняв на него взгляд, я мягко улыбнулась.
— Прости. Трудно тебе пришлось?
— Нет, ветерок мой, совсем нет. — Дракон покачал головой. — Трудно было лететь: я боялся безнадежно опоздать. Все остальное… Позаботиться о тебе мне только в радость.
Вот только под глазами у него глубокие тени, а в уголках рта притаились горькие складки.
Шумно вздохнув, я ушла под воду с головой. Хотелось прогнать сонную одурь, что шептала своё гнусное: «Нет желаний, нет чувств. Только покой, абсолютный покой». Покоя, конечно, хотелось, но не абсолютного. Чтобы где-то рядом цвиркал прыгунок, чтобы Энни сопела в детской, чтобы… Чтобы Харелт спал рядом, даже если он храпит!
— А ты храпишь? — спросила я, когда вынырнула.
— Н-нет, — оторопел дракон. — А что?
— Просто я знаю, что у вас приняты раздельные супружеские спальни. И у нас. А я… Я хочу раздельные кабинеты, а вот спальню одну, — серьезно проговорила я. — И сегодня я хочу, чтобы ты остался со мной. Мне… Мне тревожно быть одной.
— Я никогда тебя не оставлю, — поклялся мой дракон. — Тебе лучше?
— На меня еще долго будет накатывать апатия. — Я вздохнула. — Не знаю, так много жизненных сил я еще не черпала, но… Не меньше месяца, я думаю, мне будет это аукаться.
— Ты и раньше использовала свою жизнь, пережигая ее в силу?
— У меня было не самое лучшее детство. А уж когда меня отдали в невесты Шордага… — Я поежилась и, сев поближе к Харелту, начала рассказывать.
— Почему ты просто не отказалась?
А я, пожав плечами, честно ответила:
— Знаешь, иногда и я себе задаю этот вопрос. Наверное, боялась. И, одновременно верила, что однажды меня хоть кто-нибудь оценит. Да и… Никогда я не относилась к жизненной энергии серьезно. Очень уж легко у меня восстанавливались силы.