Я покачала головой. Вот так просто… взять и простить. Забыть три долгих года, что я провела в монастыре. Забыть его ложь. Ту девку в постели.
Я всхлипнула и покачала головой. А потом выбежала из храма.
Я стояла у самого края крутого берега, глядя вниз, где о камни бились мелкие волны. К причалу медленно подходила лодка со слугами из поместья. Один из них, увидев меня, воскликнул:
— Жози! Вы нашли детей?
— Да, — мой голос прозвучал хрипло. Я набрала воздуха в грудь и крикнула громче: — Они здесь! Всё в порядке.
Я оглянулась на храм. Лейстер выходил, прижав к груди Мири. Крис держал его за руку. Все такие радостные, довольные. И только я одна своим ледяным видом портила картину безоблачного счастья.
— Приплыла лодка за нами, — сказала я, вскидывая подбородок. — Я хочу уехать отсюда как можно быстрее. Да и не только отсюда.
— Ты могла бы остаться, — Лейстер упрямо посмотрел на меня. Так, что сразу ясно — без боя не сдастся. — Зачем спешить? Нам нужно поговорить…
— Не хочу никаких разговоров. Ты не найдёшь таких слов, чтобы я могла простить тебя. Отдай мне дочь, и мы просто исчезнем из твоей жизни.
Мири крепче вцепилась пальцами в шею Лейстера. Её глаза обиженно сверкнули.
— Я хочу остаться с папой!
Вот же маленькая предательница. Стоило ему подарить одну куклу, и она уже всем сердцем на его стороне.
— Ты останешься со мной, — отрезала я. — И мы уезжаем. Немедленно!
— Жози… не делай ошибки, — произнес Лейстер.
— Я все свои ошибки исправила, — ответила холодно.
Я решительно направилась к лодке. Но не успела сделать и нескольких шагов, как услышала за спиной голос Лейстера, обращённый к слугам:
— Возвращайтесь в поместье! Лодка нам сегодня не понадобится. Приплывёте за нами завтра утром.
Я резко обернулась, чувствуя, как внутри вспыхивает возмущение.
— Что ты себе позволяешь?!
— Хочу дать нам шанс. Один день, Жози. Подари мне его. Я больше ни о чем не прошу. Просто проведи с нами этот день. Как семья.
— Ты не имеешь права удерживать нас…
— Имею, — жестко ответил он. — Ты моя жена, а Мири моя дочь. Я просто хочу попытаться все исправить. Дай нам вместе провести один день. Завтра лодка вернется, и, если ты все равно захочешь уехать, я не стану тебя удерживать.
Я вздохнула. Мири так упрямо смотрела на меня, сдвинув бровки к переносице, словно собралась бороться со мной за право остаться с Лейстером и Крисом.
Так похожа на отца. Особенно сейчас, грозно сияя синими глазами.
— Хорошо. Только один день, — сдалась я. — А завтра мы уезжаем.
Я перевела взгляд на отчалившую от берега лодку, и почувствовала себя человеком, которого очень красиво загнали в ловушку.
Мы вернулись в охотничий домик. Я уселась на диван у окна и демонстративно сложила руки на груди. Лейстер будто не замечал моего ледяного настроения. Он спокойно развёл огонь в камине, подвесил котелок, начал что-то нарезать. Крис и Мири с радостью крутились рядом, подавая ему то ложку, то соль, то миску.
И вскоре довольно вкусно запахло. Живот сразу подвело от голода. Я со вчерашнего дня нормально не ела. Думала, не проглочу ни кусочка, однако сейчас предательская голодная слюна скопилась во рту. Я шумно сглотнула.
Крис с Мири бегали с тарелками и ложками, накрывая на стол. А потом Мири звонко объявила?
— Всё готово! Мама, иди кушать!
Я поколебалась. Есть я хотела. Но не хотела есть то, что приготовил Лейстер. Из чистого упрямства.
— У меня нет аппетита, — наконец выдавила.
— Может быть все же попробуешь? Одну ложечку. Дети старались… — Лейстер чуть улыбнулся.
— Да, мы очень старались, — закивали Крис и Мири.
Вот же… как теперь откажешься.
— Хорошо. Оценю то, что приготовили дети, — ответила снисходительно.
Мне тут же наложили целую тарелку каши. Я поднесла ложку ко рту. Каша оказалась нежной, в меру сладкой, с кусочками сушёных ягод. Я съела ещё ложку. Потом ещё. Сама не заметила, как тарелка опустела.
Я похвалила детей, старательно не глядя на Лейстера:
— Очень вкусно. Молодцы.
После завтрака Лейстер спросил:
— Чем займёмся?
Дети начали спорить. Лейстер улыбнулся и предложил:
— Давайте сходим к озеру, наловим рыбы к обеду, а по дороге нарвём малины на десерт.
Крис и Мири радостно согласились.
— Я не пойду, — тут же сказала я.
Лейстер даже не удивился.
— Конечно. Тебе нужно отдохнуть. Ложись, я принесу плед.
Он действительно принёс тёплый плед, заботливо укрыл меня, хотя я не просила, и ушёл с детьми.
Я полежала несколько минут, но сон, конечно, не шёл. Встала, подошла к окну. Раздвинула занавески и тут же увидела их на берегу.
Лейстер закатал штаны, зашёл по колено в воду и ловко тыкал острогой. Потом поднял палку, на конце которой трепетала маленькая рыбёшка.
Крис и Мири прыгали от радости и хлопали в ладоши. Лейстер бросил рыбу на берег, и они наперегонки побежали подбирать её.
Я прижала ладонь к стеклу и поймала себя на мысли, что хочу быть там. На берегу. Подоткнуть подол платья, зайти по колено в прохладную воду, смеяться вместе с ними…
Но упрямство и обида не давали сделать и шагу.
Я резко ущипнула себя за руку. Хватит.
Он не вспоминал обо мне три года. А потом привел в свой дом как наемную няню. И теперь цена его красивым словам — медная монета.
Я резко закрыла окно занавесками и начала бесцельно бродить по комнате. А с улицы доносился звонкий смех Мири, Криса и иногда низкий, тёплый смех Лейстера. А вскоре и вовсе ветер донёс аромат жареной рыбы. Такой аппетитный, с дымком.
Через некоторое время в дом вошёл Лейстер. На большом лопухе лежали три аппетитные зажаренные рыбины, украшенные перьями дикого лука.
— Может быть, поешь с нами на улице? — спросил он. — Мы костёр развели. Дети уже заждались.
— Думаешь, это что-то изменит? — я отвернулась к окну. — Я всё равно уеду утром.
Лейстер вздохнул, положил лист с рыбой на стол.
— Ты поешь хотя бы. Дети старались, помогали мне. Дикого лука целый пучок нашли за домом.
— Ты теперь всё время будешь детьми прикрываться?
— Просто боюсь, если скажу, что жарил рыбу я, ты есть не будешь, — он усмехнулся. — Если тебе наскучит сидеть в одиночестве — выходи. Мы сейчас играть будем.
— Не уверена, что хочу участвовать в ваших развлечениях.
— Жаль.
Он вышел.
Я смотрела на рыбу, такую вкусную и румяную. Чёрт с ним . Отломила кусочек. Белое мясо таяло во рту. Когда рыба закончилась, я вытерла руки о платок и снова подошла к окну.
Они втроем сидели кружком у костра. Дети внимательно слушали Лейстера, а он что-то увлечённо рассказывал, показывая руками.
— Лейстер… — прошептала я в пустоту. — Почему ты всё испортил?