— Стой, мальчик, тебе заплатят! Родители моего господина очень влиятельны… Только помоги его вылечить, — стонет умоляющим голосом, а сам думает, как бы меня ушатать.
Последнее, кстати, возможно. Я чуть выше пояса слуге ростом, что дает огромное преимущество.
— Я мзду не беру. Мне за дворянство обидно, — говорю, поправляя очки и бью барскую шестерку по яйцам.
Руна усиливает мое тело, плюс вливаю в мышцы немного маны. Удар получается жестким. Противник со стоном сгибается, а я добиваю коленом. Правда, тут возникает проблема.
У меня слишком короткие руки, да и сил все равно маловато. Слуга получает повреждения, но вырывается из захвата, ревет раненным зверем и пятится к двери.
Ну уж нет, я на полпути дела не бросаю. Резко хватаю со стола увесистый прибор наподобие микроскопа. Пользуюсь тем, что противник все еще согнут и бью его по башке.
Проламываю черепушку с первого раза. Слуга падает на пол с окровавленной головой и вырубается. Либо умирает, сразу так и не скажешь.
Быстро оглядываюсь вокруг, понимаю, что бить больше некого. И это все? Я только вошел во вкус, вот зануды. Уже хотел спасти девочку, но услышал стон богатенького сынка, который внезапно очнулся.
— Твою мать, что за хрень… Кхе-кхе, мелкий, помоги мне. Позови кого-нибудь, только быстро, — слабым голосом простонал барщук, с трудом поднимая голову.
Он говорил приказным тоном, несмотря на то, что был при смерти. Энергетический удар подорвал здоровье, так что гаду осталось недолго. Проклятье начало прогрессировать; через пару минут насильник отправится на тот свет.
И это очень печально. Какие пару минут? Может ему еще обезболивающее вколоть, чтоб умер с улыбкой на лице? Ну уж нет.
— Я чертей позову, чтоб лучше тебя в аду жарили, — ухмыляюсь, глядя в бледное лицо мудака, по которому уже ползут синие вены.
— Что ты несешь? Тебе крышка! Мой батя тебя кхе-кхе, вот зараза…
— Угу, поговори мне еще. Сейчас тебе будет не до пустой болтовни, — усмехнулся в ответ и применил магию.
Одно легкое воздействие телепатических волн, и время для полудохлого мажора существенно замедляется. Вместо нескольких минут он будет умирать где-то час. По крайней мере, так ему будет казаться.
И да, спасти его уже не удастся. Процесс разрушение тела вошел в конечную стадию.
Я спокойно отхожу в сторону и отвязываю девчонку. Та смотрит вокруг глазами по пять рублей и беззвучно открывает рот, словно рыба.
— Спокойно, все хорошо, тебя никто не обидит, — успокаиваю ее, чуть не забыв, что мы вообще-то ровесники.
С одной стороны стонет барин, с другой охает напуганный чернокнижник. Еще где-то скулит недобитый ученый. Жаль, нет времени с ними покончить, надо быстрей уходить.