Разумеется, это была иллюзия, которую наслал телепат. Но Ивановна об этом не знала и перепробовала кучу зелий и мазей, пытаясь вывести несуществующую растительность.
Последняя резко меняла цвет, становясь то зеленой, то розовой. Иногда удавалось убрать часть волос, но те появлялись вновь, становясь еще гуще.
— Во-во-волосы? — не своим голосом переспросила Ирина. — Тут освещение не особо, я так не могу разглядеть. Но если есть волосинки… то можно как-то пинцетом. Наверное.
— Ааа хватит надо мной издеваться! Какой еще нахрен пинцет! У меня мутация, меня отравили. Еще скажи, что не замечаешь! — замахала руками Марья, тряся своими увесистыми шарами.
— Простите, я не знаю, что говорить. Вы просто очень расстроены. Вам бы успокоиться для начала, — промямлила Петровна, чувствуя, что старшая коллега сейчас ее просто придушит. Причем, непонятно за что.
— Успокоиться да? Ах ты сука! Делаешь вид, будто не видишь. Что если ты во всем виновата? Давно хотела меня подсидеть, а вчера подлила в кофе какую-то дрянь… Умм, все понятно! — прошипела Марья Ивановна и стала наступать на Ирину.
В ее больном воображении все сходилось. Молодая, дерзкая, наделенная магией стерва. Кто еще может ее подставить? Не очкарик же тот постарался, которого вчера выпороли?
Наверняка, Ирка держит ее за дуру. Делает вид, что не в курсе, а сама будет ржать за глаза, получая быстрое повышение.
— Отвали от меня, идиотка! Совсем уже что ли свихнулась⁈ — визгливо вскрикнула Ира, понимая, что пора дать отпор, пока припадочная, чего доброго, не утопила ее в унитазе.
— А-а-арр вот зараза! Да я тебя! Ну молись, — заревела Марья Ивановна пуще прежнего и получила шар зеленой магии в щеку.
У Ирины был слабый дар. Она не являлась дворянкой, но все же прошла инициацию и могла кастовать легкие практики в случае сильной угрозы.
Кислотная сила не убивала врагов и не наносила больших повреждений. Но ожег на лице Ивановны все же остался. Марья ахнула, дотронувшись до больного места, и врубила телекинез.
Ее дар тоже был слабым, но немного мощнее, чем у противницы. Марья с криком подняла Ирину и впечатала в туалетную кабинку, которая была сделана из фанеры и сложилась как карточный домик.
— Тварь, стерва сраная! Говори, как убрать эту хрень, пока я тебя не урыла! — заорала Ивановна, окончательно теряя человеческий облик.
Дверь в уборную с хрустом слетела с петель. В туалет ворвались несколько рослых охранников, которые услышали крики.
Вскоре женщину с растрепанными волосами, в рваном пиджаке, с голой грудью, грубо тащили по коридору. Она извивалась, словно змея и кричала, что на ней «что-то растет», умоляя дать какой-нибудь крем либо острую бритву.
Следующие дни протекали вполне неплохо, если можно так сказать о пребывании за решеткой. Синицын вел себя, будто шелковый, лишившись своей покровительницы. У Марьи Ивановны произошел нервный срыв, и она ушла на больничный.