— Ты не можешь быть сыном Шелагина, Илья, — не обольщайся. Разочарование будет слишком серьезным. — Дед уже настолько хорошо себя почувствовал, что сел. — После твоего рождения от князя приезжал целитель, который вполне определенно сказал, что ты — не Шелагин. Софья тогда всю ночь проплакала, как будто это что-то могло изменить.
— Потому что на мне стояло маскирующее плетение, — пояснил я. — Не так давно глава Живетьевых сказала Шелагиным, что я — сын княжича. Кстати, Федорова это знала.
— Федорова?
— Мать того, кто считался моим отцом. И да, мы с его сыном — не родственники.
— Помоги-ка мне одеться, — проворчал дед, спуская ноги на пол.
Я бросил вопросительный взгляд на целителя, тот кивнул, что можно, хотя мне самому не нравилось то буйство энергий, что я наблюдал внутри пациента.
— Точно можно? — спросил я вслух.
— Василий Дмитриевич возбужден, но ему хуже станет, если не удастся это возбуждение выплеснуть. От себя могу добавить к сказанному, что в ауре наблюдаются следы слабого ментального влияния. Но старые.
— Потому что я артефакт ношу против ментала, — буркнул дед. — Вот новых и нет.
Он встал с кровати, силы у него прибывали прямо на глазах. Так что даже помогать одеваться не пришлось: из немощного старца дед почти мгновенно преобразился в бодрого мужчину в возрасте. Энергия, которая раньше уходила к Владику, теперь словно распирала его изнутри, заставляя активно действовать. Помнится, когда с меня блок сняли, я от болевого шока на ногах не удержался. Правда, у меня слишком долго блок стоял, а после снятия энергосистема не сразу приспособилась.
В гостиную мы вошли торжественной процессией во главе с дедом. Первым делом он нашел тетю Аллу и так на нее посмотрел, что она попятилась и сбежала бы, не ухвати Греков ее за руку.
— Ну что? — спросил он Лебедева.
— Полный комплект. И блок был, и следы ментального внушения.
Лебедев уселся в свободное кресло и торопливо принялся набрасывать заключение, не обращая внимания на наши разборки.
— Это не я, — залепетала тетя Алла. — Я не умею ставить блоки. Могу поклясться.
— Маскирующие заклятия тоже не умеете? — спросил я.
— Какие еще маскирующие? — срывающимся голосом спросила она
— Которые скрывали мое родство с Шелагиными.
— Это, кстати, легко проверить, — намекнул Лебедев.
— Соня меня сама об этом просила, — заюлила тетя Алла.
— Не ври! — рявкнул дед.
— Она не хотела, чтобы Илья считался бастардом, — продолжала упорствовать тетя Алла. — Поэтому не хотела, чтобы его признали Шелагины. Лучше быть законнорожденным Вьюгиным, чем непонятно кем. Это она сама говорила. Да, после отъезда целителя она переживала. Но просила меня об этом сама. И это ненаказуемо.