— Ты ослепла или просто идиотка? — голос Кирилла был низким, с хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки. — Это зона эвакуации! — Я поднялась, стряхивая воду с розового свитера, чувствуя, как от бешенства горят щёки. — Я пыталась откатить твой гроб на колёсах, пока охрана не вызвала эвакуатор! А ты стоял и курил, вместо того чтобы помочь! Он усмехнулся. Медленно, лениво. Выбросил окурок в лужу и шагнул ближе, нависая тенью. — Помочь? Тебе? — Его взгляд скользнул по моему значку старосты, по идеально уложенным, теперь мокрым рыжим волосам, по сжатым в кулаки рукам. — Ты сама полезла, Ларина. Сама упала. И сама теперь трясёшься, как осиновый лист. Может, хватит играть в отличницу? Жизнь не по учебнику пишется.
Я на секунду вздрогнула. Откуда он знает мою фамилию? Мы ведь никогда не общались, даже по академическим вопросам не соприкасались. Кирилл с юрфака, насколько я помню. — Я не играю. Я работаю, — отрезала я, делая шаг вперёд, врываясь в его личное пространство. Пусть чувствует. — А ты нарушаешь правила, потому что «папин сынок» привык, что всё сойдёт с рук. Но не сегодня. Сегодня я сдам отчёты, закрою линейку и забуду, что ты вообще существуешь. — Кир, ты чего с ней возишься? — визгливый голос Кристины разрезал воздух, как нож по стеклу. Девушка с факультета туризма выскочила из-за угла, облепив его руку. — Пошли, твой отец ждёт. Эта мышь сама разберётся. Кирилл не отвёл глаз. Он смотрел прямо на меня. И в этом взгляде не было насмешки. Было что-то тёмное, цепкое. Опасное. — Она не мышь, — тихо сказал он, и от этого у меня сжалось горло. — Она танк. Просто розовый. И очень упрямый. Он развернулся, игнорируя Кристину, и шагнул к мотоциклу. Но перед тем, как поднять его и сесть, бросил через плечо: — В следующий раз не лезь в чужой пожар, Малая. Сгоришь. И папку свою подбери. А то деканат не любит мокрых отличниц. Я осталась одна. С разбитой коленкой, промокшими документами и бешеным стуком сердца. Я подобрала папку. Вытерла воду рукавом. Зашла в деканат с опозданием на четыре минуты. Марина Викторовна даже не подняла взгляда. — Ксения. Надеюсь, ты принесла не только грязь с улицы. — Всё в порядке, — сказала я, выкладывая листы на стол. Голос ровный. Руки тряслись. Внутри — шторм. Я села за свой стол. Открыла ноутбук. Но не видела строк. Я видела его глаза. Его усмешку. Его «Малая». И понимала: война объявлена. Он — хаос. Я — порядок. И один из нас должен сломаться. Завтра начинается настоящая работа. Я пыталась сверить списки студентов, как вдруг застыла. Увидела новое имя. Ян Макарский. Четвертый курс. Экономический факультет. Как я, только на два года старше. Он что, перевёлся? На четвёртом курсе? Видать ещё один проблемный. Я вздохнула. Ладно, это всё мелочи. У меня теперь есть более насущная проблема. Парень, который смотрит на меня так, будто хочет сжечь мой мир дотла. И я, кажется, готова дать ему спички.